– Ну, и мы поедем, – сказал Георгий. – Чуть позже только. Вот в себя приду…
Если бы ехать пришлось сегодня, он не захотел бы ни Мальты, ни даже рая небесного. Так опротивели постоянные поездки, мелькание лиц в метро, мелькание лиц в бесчисленных конторах… Он давно уже привык к Москве, к ее размаху, расстояниям, многолюдью, но вот эта необходимость все время взаимодействовать с огромным городом, по-деловому взаимодействовать… Только теперь, сбросив с плеч долгое и нелегкое дело, Георгий почувствовал, как сильно он устал.
Федька – тот даже купил этой зимой подержанный «Опель», объяснив:
– Я энергетическим бзикам хоть и не подвержен, но в метро денек помотыляешься – и точно, как высосали тебя. А в тачке едешь как в крепости. Граждане вот только сволочи – ходят как олени, ни тебе правил уличного движения, ничего.
Георгий и себя чувствовал сегодня оленем. Он слонялся по квартире, жевал что-то вязкое, что Нинка назвала оладьями, вынимал из коробок какие-то книги, открывал их и закрывал… В таком ощущении блаженного безделья прошел целый день, и это был самый счастливый его день за последние полгода.
Такой же блаженной была вечерняя усталость – от чего бы ей появиться сегодня? Чтобы отвязаться от Нинки, которая лежала под одеялом и, эффектным жестом сбросив ночную рубашку, дергала его за штаны, заманивая в постель, Георгий сказал:
– Погоди, а? Я почитаю еще. Или, знаешь, спи лучше. Я, может, долго буду читать.
Нинка надулась, но ничего не сказала. Он взял книгу, вышел на кухню и сел за стол, сдвинув на край грязные тарелки. Читать не хотелось – книгу он открыл машинально, как открывал все другие книги этим бесконечным днем. Оказалось, что он выудил из коробки дневники Толстого.
«Пишу 1 июня в 10 ночи в Старогладковской станице, – прочитал Георгий. – Как я сюда попал? Не знаю. Зачем? Тоже».
Его взгляд почему-то задержался на этих простых фразах. Впервые за весь день – да что там, впервые за много долгих дней! – что-то дрогнуло в его душе, отозвалось чужим словам… Он пошарил рукой по столу, выбил из пачки сигарету, закурил.
«Мне 24 года, а я еще ничего не сделал, – читал он дальше. – Я чувствую, что недаром вот уже восемь лет борюсь с сомнениями и страстями. Но на что я назначен? Это откроет будущность. Убил трех бекасов».
Георгий улыбнулся бекасам и торопливо перелистал несколько страниц: «Лень писать с подробностями, хотелось бы все писать огненными чертами».
Он медленно обвел глазами кухню, словно тоже не понимая, куда попал и зачем. Был где-то огромный мир, который хотелось изобразить огненными чертами, который и нельзя было изобразить иначе, а он, Георгий, не имел к этому миру никакого отношения. Это было так странно, так мучительно, в этом была такая глубокая неправильность его нынешней жизни, что он обхватил голову руками, как от боли, и едва сдержал рвущийся из горла стон.
Глава 5
Мальту пришлось отложить – сначала на месяц, а потом и вовсе на неопределенный срок.
Уже через неделю после того, как отпраздновали Ордынку, Федька влетел в чертановскую квартиру, чмокнул открывшую ему дверь Нину и объявил:
– Пруха покатила, Рыжий!
– Заказ, что ли, новый? – поинтересовался Георгий.
– А чего так безрадостно? – удивился Казенав. – Или ты заказы гроздьями с деревьев снимаешь?
– Да нет, – по-прежнему без энтузиазма промямлил Георгий. – Но я думал…
– Пусть лошадь думает, у нее голова большая, – сказал Федька. – А нам надо птицу счастья хватать, пока не улетела. Тащи, Нинок, рюмки! Нет, подожди, я сам возьму – ополосну хоть… Пожрать есть у вас? А то я принес.
Через пять минут он вкатил в комнату резной деревянный столик на колесиках, свой же подарок на новоселье. По ассортименту закусок было понятно, что Федька совершил щедрый набег на супермаркет: краснела и чернела икра, прозрачно алело копченое мясо, фрукты на пирожных выглядели так, словно их только что сорвали с дерева. Нинка уселась на пол в любимой своей позе – ноги по-турецки – и ожидающе взглянула на Федьку.
– Кушай, Нино, набирай объем, сексуальней будешь, – разрешил тот. – А мы с твоим властителем пока перетрем кое-что.
– Я и так – сексуальней некуда! – отбрила Нинка. – С властителем он, видишь ли…
– А с кем? – усмехнулся Казенав. – Или скажешь, у вас деловое партнерство? Ладно, пиратка, не злись. Дивчина ты вообще-то гарна, при тебе только домработницу надо держать, а лучше двух. Вот заработает твой Жорик кучу бабок… – И, не обращая больше на нее внимания, он обернулся к Георгию: – Есть заказ – дарю, владей. Есть клиент, и есть под него квартирка в Николопесковском переулке. Знаешь, маленький такой переулочек, в полтора дома, между Старым и Новым Арбатом? Вахтанговское училище рядом, актрисульки стаями бегают, – подмигнул он и ущипнул сердито фыркнувшую Нинку. – В квартирке всего две семьи – мамаши одинокие с детьми-малолетками. Сестры, кажется. Ну, видно, так друг друга достали по-родственному, что по разным краям Москвы хотят разбежаться. Подробности на месте узнаешь, можешь хоть завтра идти. И вот еще что, Рыжий. – Казенав внимательно взглянул на него. – Ты молчишь, а зря, давно пора бы тебе высказаться… С заказчиком я сведу, за это процент мне заплатишь, а дальше – твоя работа, твоя и прибыль. Я тебе не акула капитализма, чтоб ты на меня всю жизнь пахал.
Если бы не эти последние слова, Георгий, пожалуй, готов был бы и отказаться от Федькиного предложения: настроение у него сейчас было такое, что работа и вправду была «не в кайф», как верно подметила однажды Нинка. Но когда Федька так честно высказал то, что он давно уже понял…
Окунувшись в маклерскую деятельность, Георгий быстро догадался, что разница между теми деньгами, что платит заказчик, и теми, что фактически тратятся на расселение, может быть гораздо более внушительной, чем стоимость чертановской квартиры, которой Федька расплатился с ним за работу по ордынской коммуналке. Среди маклеров были роскошные девочки с глазами-пуговицами, которые ничего не понимали ни в каких документах и никого не умели расселять, но зато умели найти денежных заказчиков – вероятно, среди тех, кого обслуживали в качестве элитных проституток. Эти девочки нанимали «негров», и те за смешные деньги выполняли за них черную работу по расселению. Георгию совсем не хотелось быть при Федьке таким «негром», но сам-то он денежных клиентов не знал… Поэтому он посмотрел на друга с благодарностью.
– И с огоньком, Рыжий, с огоньком! – ответил на его взгляд Казенав. – А то что-то глаз у тебя не горит. А работа-то для подвижных мозгов интересная. Или ты лучше имеешь? – прищурился он.
