деловитая Королева Воздуха и Тьмы.
– Драться сможешь?
– Еще как. Вот увидите.
– Увижу, – согласилась она. – А ты увидишь то, чего мир не видел уже много-много лет.
– Что именно?
– Мэб на поле боя, – без затей ответила она и отвела глаза. – Твоя мелюзга выследила короля Корба. Он вышел на берег к востоку отсюда и присоединился к Этне. Пора. – Она снова взглянула на меня. – В нужный момент именно ты должен произнести ее имя.
Я знал, о ком она говорит. В объяснениях не было нужды.
– Почему я?
– Потому что она откликнется на твой зов, – ответила Мэб. – Всегда откликалась.
– Ах вот как. – Я выдохнул. – Понятно.
– Хорошо. – Мэб коснулась моего обожженного предплечья, затем убрала руку. – Нельзя исключать, что сегодня я погибну.
– Вы же бессмертная, – напомнил я.
– Да, бессмертная. Но не вечная. Нам противостоит по-настоящему древняя сила, и ее достаточно, чтобы лишить меня жизни. – Она прищурилась. – Случись мне погибнуть, выполни мой последний приказ. Для своего же блага.
Я склонил голову к плечу.
– Убей Молли Карпентер, – спокойно продолжила она. – Чем быстрее, тем лучше.
– Ха-ха, – сказал я.
Мэб с удивлением посмотрела на меня.
Понятно. Она не шутила.
Будь то обычная ночь, я расстроился бы куда сильнее, но на фоне сегодняшних страданий я даже не особенно удивился. Мэб хотела, чтобы я кого-то убил. Как всегда. Это вроде бы входит в мои должностные обязанности. Поэтому я наморщил лоб и равнодушно спросил:
– Почему?
– Она подает надежды в роли Зимней Леди, – ответила Королева Воздуха и Тьмы. – Но стать Мэб она не готова. Последствия будут… неприятными. Для вас обоих. Быть может, для всей Зимы.
Я попробовал вообразить последствия, которые сама Мэб считает неприятными, но сознание отшатнулось от этой картины.
– С этим проблем не возникнет, – сказал я. – Ведь сегодня вас не убьют. Когда я похороню Мёрф, в руках у нее будет сломанный ключ от камеры Духоприюта, в которой я запру эту титаническую стерву.
– Ключ? – Лицо Мэб расплылось в плотоядной острозубой ухмылке. – Не глаз Балора?
– Срать я хотел на этот глаз, – сказал я.
Не поверите, она прикрыла губы ладонью. Но в глазах у нее я разглядел… улыбку. Чертовски зловещую улыбку.
– Все, кто вышел сегодня на поле боя, охотятся за этим оружием. Включая твой Белый Совет. В первую очередь все сражаются именно по этой причине.
Я оторопел.
Посмотрев наружу, в красную дымку, я скверно выругался.
Ну конечно. Вот почему они встали бок о бок с Королевой Воздуха и Тьмы. Не из уважения к договору – по крайней мере, не все, – а чтобы добыть трофей, обеспечивающий громадное преимущество. Оружие, способное уничтожить даже бессмертную Мэб и ей подобных. Представляю, что скажут старейшины, если выдвинуть им такое обвинение. «Опасность слишком велика, нельзя недооценивать разрушительный потенциал, мы не допустим, чтобы он попал в лапы монстров, надо спрятать его в безопасном месте, кхе-кхе», и так далее и тому подобное.
– Случись нам одолеть Этне, тогда-то и начнется настоящая битва, – сказала Мэб, и я поежился под ее всепроникающим взглядом. – Битва за глаз Балора.
Вышеозначенный глаз снова наполнил ночь разрушительным светом. На сей раз я прекрасно слышал, как рухнуло здание. Черт. В какой-то паре кварталов к северу. Возможно, то самое, где находился детский сад Брэдли.
– Сносить дома я и сам умею. – Я постучал пальцем по центру лба. – К тому же у меня и так три глаза. На кой черт мне еще один, пусть даже большой и страшный?
– Да, так и будет, – продолжила Мэб, будто я не сказал ни слова. – Должна признаться, мой Рыцарь, давно я не принимала участия в настоящем бою. – Она то ли улыбнулась, то ли оскалилась. – Думаю, будет… забавно.
– Забавно?! – оторопел я.
Мэб открыла глаза, и они замерцали. Вот именно, замерцали.
А затем, окутанная облаком шелковистых волос и звездного света, она развернулась и вышла из «Фасолины» на поле боя.
– Адские погремушки… – прошептал я ей вслед.
Понятное дело, ушами я ничего не услышал, но в голове прозвучала суховатая усмешка Мёрф. Стоило развеселить ее, и она усмехалась именно так.
Я повернулся к ее останкам, коснулся ее щеки тыльной стороной левой ладони и замер.
В кобуре под курткой остался ее любимый «зиг».
По традиции героев хоронят вместе с оружием.
Но битва еще не закончилась.
С превеликой осторожностью я потянулся к пистолету. Он был небольшой, но прекрасно ложился в руку. Сойдет в качестве резервного.
– Резервный, – сказал я вслух. – Не возражаешь, если я одолжу его ненадолго?
Ответить мне Мёрф не могла.
Но когда я забирал «зиг», пола куртки приоткрылась, демонстрируя запасные магазины.
– Спасибо, Мёрф, – прошептал я, забирая магазины и «резервный».
А затем отправился спасать Чикаго.
Глава 25
Стоило выйти из «Фасолины», и я очутился в саундтреке фильма ужасов класса «Б». Сигналы в этом мареве фоморы подавали не барабанным боем, а сухими щелчками.
Мысль, конечно, здравая. В подводном царстве толку от барабанов немного, но удар камнем о камень – это всегда удар камнем о камень. Оставалось лишь надеяться, что фоморы, в отличие от дельфинов, не способны сканировать марево с помощью этих щелчков. На самом деле вряд ли они могли это делать, поскольку в свой естественный гидролокатор дельфины вложили неприлично крупный биологический капитал, но в прошлом мне доводилось сталкиваться с неприятными сюрпризами.
Я шествовал сквозь шеренги сидхе, и на сей раз они без фокусов расступались предо мной, будто по команде, и с каждым шагом я все сильнее чувствовал, с каким жаром они рвутся в бой. При Зимнем дворе почти не делают различий между сексом и насилием. Предшествующую стычку создания Зимы воспринимали как что-то вроде предварительных ласк, но теперь они были готовы к основному блюду.
Обычно в преддверии большого сражения меня обуревают чувства подобной интенсивности, но иной природы. Всплеск адреналина. Страх. Желание, чтобы все поскорее закончилось.
Сегодня все было не так.
Не то чтобы я ничего не чувствовал. Эмоций имелось предостаточно. Просто они терялись на фоне моей утраты, а это было опасно – и для меня, и для людей, которых я защищал. В бою полутонов не бывает. Ты или выжил, или нет. А все, с кем ты сойдешься в нынешней битве, выжили в предыдущей.
Так что пора с головой нырнуть в насущные дела.
Через весь парк я направился к павильону, где стояли добровольцы под руководством Сани, а по пути слушал, как отовсюду – что с севера, что с юга – доносятся зловещие, но до ужаса органичные щелчки и эхом раскатываются по
