сооружение из бетона и полированной стали. Он крепкий. Я имею в виду, по-настоящему крепкий. Разрушить его можно только в одном месте – над Коламбус-драйв, где он становится тоньше и пропорциями напоминает обычный мост.
Я остановился перед ним и повернулся к Сане.
– Раздели людей на два отряда. Пусть одни встанут на мосту, а другие – вдоль стенки, отделяющей дорогу от парка.
– А ты?
– Вон те деревья перекрывают линию огня. Уберу их, а затем вернусь, чтобы обрушить мост. Я ненадолго.
– Один ты не пойдешь, – возразил Саня.
– Нет, не пойдет, – твердо сказал Баттерс.
Я внимательно посмотрел на этого коротышку, но времени на препирательства не было, поэтому я хмыкнул, указал головой направление и пустился в путь.
В этой бурлящей атмосфере непросто было привыкнуть к легкости, с которой мне давалась магия. Я уже сотворил несколько чар, после которых в любой другой раз мне потребовалась бы передышка с полноценным ужином, но сегодня от витавшей повсюду скрытой магии кружилась голова. Хотелось чародействовать снова и снова. Пожалуй, это чувство не отличалось от любого могущества и таило в себе такую же опасность. Поэтому деревья я ломал потихоньку, прикладывая ровно столько сил, чтобы выкорчевать стволы и зашвырнуть их на Коламбус-драйв.
Закончив лесоповальные работы, я благоразумно поднял щит и поспешил вперед, следуя изгибам моста, в то время как добровольцы расположились у ограждения, заняв выгодные позиции для стрельбы по дороге.
Неприятельские щелчки становились все громче и беспорядочнее, а через какое-то время я впервые увидел войско фоморов.
Похоже, они разделились на боевые группы, примерно по три сотни существ вокруг центрального штандарта, и все эти отряды выглядели по-разному. Один – сборище водолазочных дрессировщиков, каждый держал на поводках по паре здоровенных безволосых зверей, имевших некоторое сходство с собаками. Другой – свора бесформенных и безобразных… тварей, чудовищных порождений самой невообразимой генной инженерии, которых нельзя было назвать ни людьми, ни животными, с перекошенными физиономиями и нагими перекрученными телами. Третий – боевой порядок бронированных штурмовиков, чьи плечи были широковаты, а руки отличались непропорциональной длиной. Другие напоминали современную пехоту и были вооружены винтовками. А в центре каждого отряда находилась группа самих фоморов, семифутовых уродов с жабьими мордами, облаченных в отвратительно сидящие наряды.
Пара тысяч. И это лишь те, кого я видел. Остальные скрывались за маревом.
Когда меня заметили, начался форменный дурдом.
Загремели выстрелы, и мой щит замерцал, будто дискотечный шар. Баттерс взвизгнул и спрятался за моей спиной. Я же не сбавлял скорости. Чтобы обрушить мост, следовало забраться подальше.
Кто-то пронзительно выкрикнул какие-то слова, и отряд богомерзких тварей с завываниями бросился в нашу сторону. Двигались они вразнобой, но стремительно.
Баттерс выглянул у меня из-за спины:
– Ого! Повсюду красные галки![30]
Я недоуменно моргнул и добавил магии в защитный барьер. Энергии было столько, что удерживать щит не составляло труда.
– Какие, к черту, галки? С чего ты вдруг заговорил о птицах?
– Это наше, Рыцарское.
Чтобы уйти с линии ожесточенного огня, я пригнулся пониже. Стенки по обе стороны пешеходного моста были примерно пять футов вышиной, и вести прицельную стрельбу стало невозможно. Чувствуя себя ужасно смекалистым, я поспешил вперед.
И тут раздалось глухое бумканье.
Сверху посыпались гранаты.
Некоторые пролетели над нами. Чтобы поразить защищенный участок пешеходного моста, гранатометчики требуются незаурядные – но враг, как и подобает врагу, демонстрировал прямо-таки возмутительное мастерство.
Я толкнул Баттерса к стенке, прижался поясницей к его груди и сомкнул грани защитного барьера с бетонным парапетом.
За следующие пятнадцать секунд рядом с нами взорвалось штук шесть гранат, и мир наполнился оглушительным грохотом.
– Пригнись! – рыкнул я, когда отгремели взрывы, и опустил щит.
Мы упали на четвереньки, и я пополз вперед – скажи кто-нибудь, что человек способен ползать с такой скоростью, я не поверил бы. Баттерс последовал за мной.
По всей очевидности, враги пришли к выводу, что нескольких десятков гранат оказалось достаточно, поскольку по нам больше не стреляли – до тех пор, пока мы не свернули за угол, где наткнулись на полсотни водолазочных в полном тактическом снаряжении.
– Forzare! – выкрикнул я и ударил их широкой волной кинетической энергии – куда сильнее, чем планировал.
Первые три шеренги отлетели назад, будто их дернули за веревочки, и врезались в остальных, создав тем самым громадную кучу-малу.
– Баттерс! – скомандовал я. – Руби мост!
А сам ринулся вперед, выставив правую руку и с каждым прыжком выкрикивая «Forzare!», отчего водолазочные разлетались во все стороны, будто кегли в кегельбане.
– Гарри! – заорал Баттерс.
– Руби мост, черт тебя дери! – заорал я в ответ.
В руках у него загудел меч Веры. Оглянувшись, я увидел, как Баттерс разрубает мост у своих ног с такой легкостью, будто тот был сделан из мыльных пузырьков.
Я развернулся к неприятелю, поднял щит, выпрямился во весь рост и сказал, наслаждаясь моментом:
– Вы! Не! Пройдете!
В ответ застрекотало автоматическое оружие, и защитный барьер заискрился так, что я едва не ослеп.
А затем из-под маскировочной вуали выскользнул, черт его подери, фоморский колдун и запустил в меня неприятным на вид шаром какой-то квазижидкости.
Однажды я уже обжегся – ха-ха – на предположении, что защитный барьер способен остановить любой предмет, летящий в мою сторону, поэтому счел за лучшее пригнуться и отскочить вперед и в сторону, а пузырь фомора угодил в то место, где я только что стоял.
Чем бы ни было это вещество, по сравнению с ним кровь ксеноморфа – сущий пустяк. Бетон и даже сталь вспузырились и зашипели, переходя в жидкое состояние, а воздух наполнился омерзительной вонью.
Фомор улыбнулся жабьей улыбкой и бросил в мою сторону еще один шар, от которого я тоже увернулся, но теперь пространства для маневра осталось маловато, поскольку мне совсем не хотелось наступать в эти едкие лужи. Из чего бы ни состояла эта гадость, ноги она сожрет за считаные секунды.
И тут один из водолазочных бросил гранату, целясь повыше, чтобы та перелетела через мой барьер.
Молниеносное усилие воли, тихое слово – и я отбил смертоносный снаряд в гущу врагов.
За взрывом последовали ласкающие слух крики боли и смятения, а я тем временем взглянул за плечо.
Баттерс уже прорубил мост, но тот пока держался, и маленький Рыцарь снова взялся за работу – теперь чуть дальше, чтобы обрушить двадцатифутовый сегмент железобетонной конструкции.
Я продолжал удерживать и щит, и позицию, а водолазочные с непристойной быстротой пришли в себя и снова открыли огонь. Фоморский колдун исчез. Эти гаденыши не любят подставляться и при первой возможности прячутся за спиной у прихлебателей.
– Гарри! – крикнул Баттерс.
Я начал отступать. Перегревшийся защитный
