только один: при любом раскладе в здешних водах необходимо было иметь мощный корабельный отряд, способный держать Мармона в должном почтении.
Мичман Мельников только что закончил дела со сдачей своих четырех трофейных требакул, когда его вызвал флаг-капитан эскадры.
– Ты с «Уриила»? – спросил без предисловий.
– Точно так!
– Пока корабль твой в дозоре, сходишь в дозор с черноморцами на «Александре», проветришься!
– Да я и так на берегу еще не засиделся! – ответил Мельников, которому не очень-то хотелось идти в море на чужом судне, да еще с мало знакомыми офицерами-черноморцами.
– Это распоряжение главнокомандующего! – сдвинул брови флаг-капитан. – Вернешься с моря и тогда уже к себе на «Уриил»!
Встретившиеся на улице знакомые армейские капитан с поручиком Мельникову от души посочувствовали:
– Нет брать ничего более худого, чем драться в составе чужого полка! Среди своих и смерть в радость! По себе знаем!
Наняв лодку, Мельников прибыл на борт маленького черноморского брига, стоявшего на выходе из бухты.
– Прибыл по распоряжению главнокомандующего на время предстоящего дозора! – доложился он коренастому лейтенанту с крючковатым носом и синими от бритвы щеками.
– Меня зовут Иван Семенович Скаловский. Я командир сего славного брига, на котором, думаю, понравится служить и вам! Порядки у нас куда проще линкоровских, а потому прошу в общении не чиниться! Стоять же будете вахту не вахтенным офицером, а вахтенным начальником. Справитесь?
– Справлюсь! – со значением кивнул Мельников. – Я уже и самолично призовыми судами покомандовать успел!
– Вот и чудненько! – кивнул Скаловский. – Чувствую, что сплаваемся!
Знал бы тогда Гриша Мельников, что с прибытием его на бриг «Александр» судьба предоставила ему возможность, о которой безнадежно мечтали многие поколения гардемаринов и мичманов, возможность вскоре участвовать в сражении, которое войдет во все анналы русской истории!
* * *
Главным героем этого подвига будет лейтенант Иван Скаловский, а потому познакомимся с ним поближе, право, он того стоит!
Служба на парусном флоте никогда легкой не была, а потому считалась в России уделом дворян худородных, тех, о ком говорили презрительно: «У них и дворни-то есть, что собака с курицей!» – Такие худородные и шли в Санкт-Петербургский Морской корпус, чтобы стать офицерами флота российского. Но были и такие, кого за худородностью и туда-то не брали. Вот к таким-то «не доказавшим свое благородное происхождение», и относился однодворец Семен Скаловский. Сам он был из губернии Орловской, а на юг двинул в поисках лучшей жизни. Время было уж больно смелое – екатерининское! Россия осваивала берега Черного моря. Получил Семен в степях херсонских надел земли, отстроился. А тут и время подоспело сыновей в люди выводить. Старший Михаил, как водится, при отце остался. Ему всему нажитому быть наследником. Младшие же, Иван да Петр, на службу ратную идти возжелали. Да только куда отцу их отдать? Так бы, наверное, и не сбылась мечта мальчишеская, если бы не указ потемкинский об основании в Херсоне еще одного Морского корпуса для флота Черноморского. Дворян в ту пору в Новороссии было, кот наплакал, а потому в корпус велено было брать всех. Так в 1790 году Иван с Петром морскими кадетами и стали.
В разгаре была очередная русско-турецкая война, и эскадра контр-адмирала Ушакова наносила оттоманскому флоту поражение за поражением. Флот нуждался в офицерах, а потому учили кадет наскоро. Давали лишь самое необходимое. – Остальному служба научит! – говорили учителя (из увечных офицеров), когда, не в меру любознательные кадеты, приставали с расспросами. – А коли, убьют в первой же баталии, то оно вам и вовсе ни к чему!
В мае следующего 1791 года братья Скаловские, уже в чинах гардемаринских, вступили на зыбкие корабельные палубы.
Первые шаги в морской службе проделали Иван с Петром под началом ветеранов Калиакрии и Гаджибея, Очакова и Керчи. Суровые вояки жалости к мальчишкам не имели. Если что не так, могли и в глаз кулаком заехать.
– У нас это вам не на флоте Балтическом, где всю войну из залива и носа не высовывают! – поучали мальчишек сорокалетние лейтенанты, за кают-компанейским самоваром сидючи. – У нас за мысами Ахтиарскими Понт Эвксинский плещет, а по нему прямая дорога до самого Царьграда. А там и вся Европа как на ладошке лежит!
Год 1798-й ознаменовался для России новой войной. На этот раз ее противником выступила французская директория. До Петербурга доходили смутные слухи о подготовке Наполеоном крупной морской экспедиции в Тулоне. Судачили о возможном вторжении французов через проливы и в Черное море.
Масла в огонь подлил и захват генералом Бонапартом Мальты. Теперь уже оскорбленным посчитал себя российский император Павел, носивший титул великого мальтийского магистра. Тогда-то было им и решено отправить в Средиземное море Черноморскую эскадру во главе с вице-адмиралом Ушаковым. На линейном корабле «Мария Магдалина» ушел в поход мичман Иван Скаловский. На линейном корабле «Михаил» – мичман Скаловский Петр.
В боях и штормах Средиземноморской экспедиции мужали братья. Служили достойно: перед врагом труса не праздновали, перед начальством поясницы не гнули. Оба заслужили похвалу Ушакова при взятии крепости острова Видо. Отличились примерной храбростью и при блокаде Анконы. Однако фортуна более благоволила к Петру. В Севастополь он вернулся уже в чине лейтенантском и с орденом Анненским. Что касается Ивана, то он остался при старом.
По возвращении Петра, как кавалера, определили служить на новейший линейный корабль «Варахаил». Ивана же на шхуну безвестную, что возила грузы да пассажиров из Херсона в Очаков и обратно. Лишь спустя три года получил Иван вахтенную должность на боевом корабле. Вскоре показал себя с лучшей стороны во время шторма. После этого начальство, может быть, в первый раз на него внимание и обратило, после чего был определен лейтенант Скаловский капитанствовать на бриг «Александр».
* * *
Командующий французским корпусом выслушал доклад об отходе отряда кораблей капитана 1-го ранга Гетцена. Информация была поставлена у Мармона не плохо. Около российских кораблей все время крутилась купеческая шебека с переодетым офицером-разведчиком. А потому, едва Гетцен развернул форштевни своих кораблей на зюйд, это стало сразу же известно. Перед Мармоном раскатали штабную карту.
– Где отряд русских кораблей сейчас? – спросил дивизионный генерал вернувшегося с моря наблюдателя.
Тот молча чиркнул ногтем по карте на значительном удалении от острова Браццо.
– Где позиция оставленного дозорного брига?
– Вот здесь? – показал офицер. – Между Браццо и островом Сольта!
– Сколько у него пушек?
– Восемнадцать, мой генерал!
– Калибр?
– Малый, мой генерал!
– Что ж, – подытожил разговор Мармон. – У нас есть все возможности преподнести маленький подарок императору! как именуется этот бедолага?
– «Александр»!
– Забавно! – усмехнулся Мармон. – Особенно если учесть, что у нас имеется тартана «Наполеон». Если наш «Наполеон» спустит флаг с их «Александра» – это будет неплохим каламбуром и повеселит Париж! Готовьте наши
