пеленой и исчезает.
Молчим опять. Ежусь от холода, обнимаю себя руками. Мар вообще в одной футболке, но ему все равно. С каменным лицом снова затягивается, жует нижнюю губу, думая о чем-то.
— Зайди в дом, Ро. Простынешь, — отсылает, не глядя на меня.
— Мар, нам надо поговорить, — устала стоять за этой дурацкой вымышленной стеной.
— Поговорим. Докурю сейчас и приду. Не мерзни, мечта моя. Зайди в тепло, — впервые за сегодня дает мне понятную эмоцию.
Послушно захожу внутрь, ставлю чайник. Заглядываю к Денису. Слышу, как в дом возвращается Марат. Проходит мимо приоткрытой двери.
Поцеловав сына, выхожу и не обнаруживаю Марика в коридоре. Дальше есть еще одна комната. Дверь в нее открыта, словно это приглашение на тот самый, важный разговор.
Шумно вдохнув, задерживаю воздух в легких, как перед прыжком в воду и неуверенным шагом иду к нему даже не предполагая, кем мы оттуда выйдем — все же семьей или двумя посторонними друг другу людьми.
Глава 15 (44). Тот самый разговор
Глава 15 (44). Тот самый разговор
Марат
Аврора заходит в комнату почти неслышно. Я ее чувствую. Тонкий шлейф духов дотягивается до ноздрей. Несколько шагов. Прикосновение ладони к спине. Она скользит по футболке вниз, а я не могу оглянуться. Меня стопорит очень жестко.
— Мар… — так тихо и виновато.
Сердце сжимается, но я, сука, упрямый! Я не могу просто взять и все забыть. Надо выключить эту хрень в своей голове.
Как это сделать?
— Марат, — снова зовет она.
— Я думал, доверие друг другу, вера друг в друга — это основа отношений. Все остальное нарастает сверху на этот костяк. Я — мужчина, Ро. Все, что мне было нужно от тебя, это та самая вера в меня. И я теперь не понимаю, есть это между нами или нет. Не могу без этого всего. Я должен понимать, если завтра я упаду, ты будешь рядом, потому что только так я смогу подняться снова. Иначе мне все это не надо. Я второй раз просто не вывезу. И больно будет обоим.
Ее руки скользят мне на пояс.
Девочка… Для меня она все еще девочка… аккуратно прижимается к моей спине, трется щекой между лопаток. Я очень остро чувствую ее, будто мы оба без одежды. Соприкасаемся телами, сердцами, душами. Пытаемся синхронизироваться заново и задышать в одном направлении.
Мой вдох, ее выдох. Ее вдох, мой выдох.
Как в сексе, только еще глубже.
Это погружение глубоко, туда, где было заперто последние три с лишним года. Взлом всех замков и кодов. И ее, и моих. У меня оказалось больше. Я все это время жил с мыслью о предательстве. Оно иногда не вязалось. Мне снилось как все было между нами и потом это резкое ее переключение на: «Не нужен. Я ошиблась». Вышибало. Наглухо. Я все это время ненавидел ее и болел ею. Никто не смог приблизиться к эталону. Она же мечта. Моя мечта и мое проклятье до конца жизни.
Надо что-то доломать уже в себе или отпустить Аврору прямо сейчас. Потом сходить с ума и ненавидеть теперь себя. Оправдание: «Я тоже живой. Мне может быть больно и страшно», не работает.
Под ее теплыми ладонями пульсирует. Кажется, сердце прыгнуло туда, чтобы дотянуться до девочки.
— Ты говорил, мы начинаем сначала, — напоминает Аврора.
— Думал, это будет немного проще.
Убираю ее руки с себя, чтобы развернуться. Касаюсь пальцами лица. Изучаю заново. Закрыв глаза, вожу подушечками пальцев по щекам, скулам, очерчиваю губы.
— Мне не жить без тебя, маленькая, глупая девочка. Я три года существовал в странной агонии, пытаясь убежать от собственных чувств. Расскажи мне, как жила ты. Только без Егора, умоляю. Не хочу ничего знать. Он нормальный парень, но… Не надо.
— Я тоже не жила, Мар. Дома как на поле боя. Каждый шаг, каждое слово выверено до миллиметра, чтобы не забрали сына. Отец трясся над репутацией. Ему надо было закрепиться на должности, и мы все подстраивались под его новую жизнь, под новый ритм. А по ночам я видела тебя. Меня часто возвращало в день нашего знакомства. Твоя фраза: «Привет, красивая», и наглый, горящий взгляд въелись в мозг. Я жила этими моментами. Нашими с тобой поцелуями. Смотрела на сына и надеялась, что однажды он узнает своего настоящего отца. И одновременно боялась, что не потянется, не примет и тогда ты возненавидишь меня сильнее. Я ведь не могла говорить с ним о тебе, а Дениска маленький. Он мог отреагировать на тебя как угодно. Прости меня за те слова в ресторане. Знаю, что они разбили тебе сердце. Но это ложь. Я говорила. Повторяю. Ложь, Марик! Она далась мне так тяжело. Она рвала на куски каждый орган внутри меня. Твой взгляд, полный злости и боли долго преследовал. Но я очень хорошо знаю отца, Мар! Я просто не могла… не могла поступить иначе!!!
Она утыкается носом мне в грудь и плачет навзрыд, задыхаясь от слез.
— Я… Мар… Я л-люб-би-ла т-тебя. Я… — рваный вдох. Огромные серые глаза, наполненные слезами и страхом смотрят на меня. — З-зна-ешь, — выдох, новый вдох, — сколько я… черт! — еще один вдох.
Я слежу за каждой слезинкой, катящейся по ее щеке.
— Сейчас, — дышит, пытаясь хоть немного успокоиться.
— Знаешь, сколько раз я видела, как ты падаешь замертво с пулей то в голове, то в сердце? Знаешь, сколько раз во сне я видела, как ты умираешь, Мар?!
Ее отчаянный крик, ее слезы все же ломают мою внутреннюю преграду.
— Я обещаю, — шепчет совсем севшим голосом. — Обещаю учиться доверять тебе. Обещаю, что важные решения мы будем принимать только вместе. Обещаю научиться верить в тебя и научиться готовить, — улыбается дрожащими губами. — Только детей у нас больше не будет, если ты вдруг думал когда-то об этом, — отводит взгляд, комкая мою влажную от ее слез футболку.
— Нам хватит, — осторожно приподнимаю ее лицо. — Прости меня, красивая, — улыбаюсь.
— За что?
— За то, что я не смог забрать вас раньше. За то, что не понял тогда ни хрена в ресторане. За то, что на время меня сломало и я исчез из твоей жизни. Спасибо за то, что у нас есть наш сын. Спасибо за то, что любила. Спасибо
