Читаем без скачивания Кавказ. Выпуск XXVI. Сказания горских народов - Евгений Захарович Баранов

с пустыми руками. Но какой же подарок сделать ему? В золоте он не нуждается, не нуждается он и в хороших лошадях, — жены только у него нет. Поеду к князю Холхашу и посватаю его старшую дочь за Занова!»

Приехав к князю Холхашу, Топучук объявил ему о цели своего приезда. Князь, посоветовавшись с женой, изъявил свое согласие выдать дочь за Занова, если того пожелает последняя. Княжна на вопрос Топучука, согласна ли она выйти замуж за Занова, отвечала:

— Я слышала много хорошего о Занове и согласна быть его женой, но ты не спеши к нему с моим ответом. Я сошью одежду, сплету плеть, которые ты и отвези ему в подарок от меня.

Сплела княжна плеть, сшила одежду и, передавая то и другое Топучуку, сказала:

— Скажи Занову, что так как он много ездит по свету, то может забыть меня; родители же мои, долго не видя его, могут отдать меня за другого. Но если Занов будет любить меня, то когда случится со мной горе, он узнает по следующим приметам: если, будучи в дороге, он ударит коня этою плетью, и кончик ее расплетется, то пусть знает, что меня сватают; если во второй раз кончик плети расплетется еще больше, то меня просватали; если же в третий раз конец плети совсем оторвется, то меня отдают замуж и я для Занова тогда пропала. Пусть это помнит Занов.

Взял Топучук от княжны плеть и одежду и отправился к Занову. Подъезжая к его селению, он услышал в нем шум человеческих голосов; увидел старика и старуху, которые несли большой сундук, доверху набитый разными материями.

— Где вы взяли столько материй? — спросил их Топучук.

— Нам дал князь Адильгирей: он возвратился из своего похода с богатой добычей, которую теперь делит между бедными, — отвечал старик.

Топучук подъехал к Занову, который стоял на возвышенном месте и наблюдал за дележом добычи. По окончании дележа Занов с Топучуком вошли в саклю.

— Меня очень огорчает, — сказал Топучук, — что ты, Адильгирей, не женился.

Занов отвечал:

— Я не прочь жениться, но идти сватать девушку самому не решаюсь, потому что в случае отказа с ее стороны я не перенес бы стыда. Был бы я очень рад, если бы кто-либо из моих приятелей, особенно ты, посватал за меня девушку, которая была бы достойна меня.

— В таком случае, — сказал Топучук, — у тебя уже есть невеста: я засватал за тебя дочь князя Холхаша и привез тебе от нее подарки.

Вместе с подарками Топучук передал Занову слова княжны. Примерил Занов платье, и оно оказалось сшитым точно по мерке. Наутро Занов призвал шесть самых сильных своих холопов, приказал им переставить свою кровать на другое место. Под кроватью оказалось подполье, из которого холопы вытащили громадный сундук, полный золота и серебра. Занов подарил Топучуку две горсти золота и серебра, мужчину и женщину из своих холопов, запряженную быками арбу и попросил его отвезти сундук в подарок княжне.

Княжна, как только Топучук передал ей сундук, приказала шести слугам переставить свою кровать на другое место, вырыть под ней яму, в которой и спрятала сундук, поставив кровать на старое место.

Занов часто находился в походах и, казалось, совсем забыл свою невесту и не ехал за ней.

Прошло три месяца с того времени, как Топучук засватал за Занова княжну. Родители княжны, видя, что жених их дочери не едет за ней, порешили, что он отказался от нее, о чем и сказали дочери.

— Нет, — ответила дочь, — не забыл он меня.

И сколько за нее ни сваталось богатых женихов, она всем отказывала.

Однажды приехал в селение князя Холхаша богатый кумыкский хан; он был одет в волчью шубу, на каждом волоске которой висели золотые колокольчики. Начал он сватать княжну. Родители ее, соблазнившись богатством хана, стали уговаривать дочь выйти за него замуж. Княжна попросила у них три месяца срока, надеясь, что в это время приедет за нею Занов. Но прошли три месяца, а Занов так и не приехал за княжной. Тогда родители, не спрашивая ее согласия, просватали ее за хана.

В то время, как шло сватовство княжны, Занов однажды выехал со своею дружиною в поход. За селением его конь вдруг чего-то испугался и бросился в сторону. Занов ударил его плетью и увидел, что кончик ее расплелся. Тогда он вспомнил слова княжны, поспешно вернулся домой и приказал дружине быть назавтра готовой в поход, а сам лег спать.

В полночь кто-то постучал в окно сакли и попросил Занова выйти на улицу. Он оделся, вышел и уехал с неизвестными.

Наутро дружина, не найдя своего князя дома, разошлась по саклям.

Возвращался уже Занов домой; конь его опять чего-то испугался и бросился в сторону. Занов ударил его плетью и увидел, что конец ее расплелся еще больше, чем в первый раз. Прискакал Занов домой, приказал дружине быть наутро готовой в поход, а сам лег спать. В полночь во второй раз кто-то постучал в окно и попросил Занова выйти на двор. Он оделся, вышел и уехал с неизвестными.

В это время кумыкский хан уплатил князю Холхашу калым в двадцать тысяч серебряных монет.

Возвращается Занов домой; конь его в третий раз испугался и бросился в сторону. Занов ударил его плетью и увидел, что конец плети совсем оторвался. Как раз в это время к князю Холхашу приехали люди кумыкского хана за княжной. Прискакал Занов домой, приказал дружине быть готовой в поход и лег спать.

В полночь послышался стук в окно, но Занов, сколько ни стучали, не откликнулся и не вышел на улицу, а наутро отправился со своею дружиной в селение князя Холхаша. Не доезжая до селения, он остановился на ночлег на берегу речки. Вечером он отошел в сторону от дружины и начал ходить по лужайке. Вдруг ему послышался голос, который громко проговорил:

— Проклят тот человек, который утром и вечером ездит одиноким.

Занов осмотрелся кругом — никого не было видно. Он удивился и никак не мог понять, кто произнес эти слова. Утром он взял трех человек из своей дружины и начал ездить по тому месту, где вчера слышал незнакомый голос. Скоро он нашел дохлого коня и приказал своим воинам закопать его. Недалеко от коня нашел он дохлого кабана, возле которого лежали ружье, пистолет, кинжал и шашка. Приказал Занов закопать в землю и кабана вместе с оружием. Затем, вернувшись к дружине, он оставил при себе только двух человек, а остальным приказал