— Просто помните, принцесса, мое терпение не бесконечное.
— Это угроза? — равнодушно поинтересовалась.
— А вы думали, раз беременны, то я стану белым и пушистым? Позволю Вам себя унижать?
— Честно? На какое-то мгновение действительно поверила, что вы стали меняться в лучшую сторону.
— С чего вы так решили? — его глаза недовольно блеснули. — То, что вы скоро подарите мне наследника, не меняет ничего. Это лишь путь к трону Давилии. Я не намерен ждать, пока отец решит наконец оставить свое место!
Слова точь в точь, как его матери. Но почему?! Если ему так противно такое отношение, если он не хочет чтобы ребенок повторял его судьбу… зачем же так себя ведет? Говорит те же жестокие слова, что когда-то сказала ему мать.
Он уже собирался уйти, оставляя меня отдыхать в покоях, когда я схватила его за руку. Не знаю зачем, но мне хотелось знать больше, понять. Увидеть еще что-то, заглянуть в его душу!
Прикрыла глаза, не задумываясь над своими действиями. Прижалась к груди мужа, слыша тихий стук его сердца. Он только удивленно выдохнул, обнимая меня, но я не спешила что-либо говорить или объяснять. Сила потекла из моей души в его, закололо в пальчиках, что касались его рубашки…
'Знакомый полутемный зал. Я уже была здесь однажды. Видела это место — мрачное и холодное. Вокруг на стенах горели тусклые светильники. В центре этого круглого зала стоял длинный стол, накрытый белоснежной простыней. На ней расслаблено лежала красивая женщина в синем строгом платье. Я узнала ее! Это была королева…
Изящные руки покоились вдоль прекрасного тела, на ней длинное ярко-синее платье, совсем-совсем как глаза у Дамиана. Рядом — белые розы на высокой колючей ножке.
Она словно просто спит. Ее глаза прикрыты, кажется, на губах замерла улыбка. Мать Дамиана похожа на фарфоровую куклу с белой кожей. Черные волосы волной спадали по плечам, рукам…
Королева была прекрасной. Но я понимала, что в этом необычно-странном видении, кусочке души мужа, она мертва.
Вот он, принц, стоит рядом, маленький двенадцатилетний мальчик. Короткие темные волосы, такого же цвета, как у женщины и до боли знакомые ярко-синие глаза, наполненные слезами. Я впервые видела Дамиана плачущего и ощущала всю ту его боль — казалось, это мое сердце разрывается на части, а не его. Когда-то я уже испытывала схожие чувства. В день, когда узнала о гибели отца. Меня убивала точно такая же боль, когда хочется лезть на стену, когда все мысли о родном человеке, о том, что ты больше никогда не увидишь его, не скажешь 'люблю', не попросишь прощения.
Мне хочется пожалеть его, сказать, что станет легче, ведь время правда лечит, но он не видел меня. Ведь все это лишь воспоминание, но какое настоящее.
— Мама, я верну тебя, — тихо, но с непоколебимой уверенностью прошептал мальчик, подымаясь на возвышение к столу. — Я успею!
С ужасом наблюдая, понимаю, о чем именно говорит Дамиан. Я уже видела этот ритуал. Тогда в день казни Кэлли…
Везде захлопнулись двери, маленький Дамиан зажег черную свечу и поставил у ног мертвой. После достал из-под стола, видимо заранее приготовленный, огромный тяжелый фолиант, положил перед собой…
Я невольно вздрогнула, когда он уколол себе палец, и его алая кровь закапала на старинные страницы книги. Все-таки я ошиблась — ритуал отличался от того.
Дамиан поднял руки верх, к круглому куполу и зашептал магические слова. Зал медленно стал погружаться в темноту. Сердце испуганно сжалось. Хоть я и понимала, что это прошлое, все равно стало страшно.
— Мама, я прошу, приди ко мне! — голос стал громче. — Ларриета Дэсс Шаррт вернись в свое тело!
Внезапно все свечи потухли, погрузив зал в кромешную в темноту. Вокруг поднялся слабый туман, ослепляя. Я перестала видеть, что происходит, но слышала, как маленький Дамиан отчаянно взвывает к матери. В следующее мгновение он видимо зажег огонек, потому что зал немного осветился и я увидела сидящую на столе женщину и тихонечко вскрикнула. Но меня как и раньше не услышали.
— Мама! — Дамиан не скрывал своей радости, казалось, он совершенно не боится происходящего. Наверное, этот страх, что я чувствую уже принадлежит только мне.
— Ты вернулась!
Он кинулся к ней, но откуда-то взявшийся темный порыв ветра откинул его…
— Мама? — удивленно прошептал маленький принц, не вставая с пола.
Вот только женщина не стала ему отвечать, неожиданно громко рассмеялась, заставляя мальчика застыть.
Я вновь чувствовала его замешательство. Видела эмоции. Глаза женщины, несмотря на смех, оставались холодны и безразличны.
— Дамиан? — она наконец перевела взгляд на сидевшего у стены мальчика. — Это ты? Ты вернул меня к жизни?
А меня вдруг озарило. Это место! Эти тусклые зажегшиеся вновь свечи и тихий голос королевы с легкой хрипотцой, будто бы она простужена. То же синее платье… и место! Но разве это возможно? Хотя почему бы и нет? Следующие слова только подтверждают мои догадки…
— Но зачем?
— Как зачем? — искренне удивился мальчик. — Я скучал по тебе!
Но женщина лишь зло усмехнулась:
— Глупый, я, наконец, там где тихо спокойно, там, где нет вас.
— Но мама…
Чувствую удивление Дамиана, его непонимание, боль. Я права. Это то самое воспоминание, что я видела в прошлый раз. Но выходит, те ужасные слова были сказанные королевой уже после смерти?..
Мне было сложно это понять. Как?
— Что мама? — раздраженно переспросила женщина, а уже в следующее мгновение она заговорила совершенно спокойным голосом:
— Я двенадцать лет ею была. Думаешь, счастлива? Ошибаешься. Это была лишь игра для всех, так как у жены короля нет другого выбора.
— Игра?
— Я никогда не желала иметь детей, тем более от твоего отца… — продолжала говорить женщина, даже не задумываясь какую боль, причиняет родному сыну. — Ты бельмо на моем глазу, ненужное дополнение…
Каждое слово произнесенное королевой причиняло Дамиану невыносимую боль, которую чувствовала я! Но он молчал. Просто продолжал стоять, сжав маленькие кулачки…'
Я резко открыла глаза, понимая, что лежу у себя на кровати, а рядом сидит принц Дамиан, крепко сжимая мою руку. Даже не так — я сама крепко ее сжимала, не в силах отпустить. Тяжело дышала, все еще не придя до конца в себя.
— Принцесса, не пугайте меня больше так! — серьезно проговорил Дамиан, видимо даже не поняв, что именно произошло.
А я сама еще не совсем все поняла. Для чего он призывал маму? Неужели думал, что мертвого можно вернуть? Хотя он же был ребенком. Но все это кажется не таким важным, стоило вспомнить, что именно королева ему наговорила. И почему-то именно сейчас вспомнились слова Олирры. Выходит, она не врала. Он правда изменился потом, именно после смерти матери. Тогда все становится на свои места. Но даже если и так, могли ли эти жестокие слова так сильно изменить двенадцатилетнего мальчика? Я не знала, но одно точно видела — щель в 'ограждение' Дамиана стала еще больше. Забирая его плохие воспоминания, я раскрываю его… исцеляю душу. Вот только как признаться в этом? Как сказать, что знаю его боль?
