ее двусмысленность?
– Дело в том, что там сейчас может оказаться Данил…
– Да он дрыхнет без задних ног! – неожиданно выпалила Лиза, и уже в следующую секунду испугалась своей реплики. Но на сей раз внучке повезло, и бабуля не обратила внимания на ее подозрительную информированность.
– Господь с тобой, Лизок! Деловые люди спят очень мало. Буквально по пять часов в сутки – как Наполеон Бонапарт.
– Ну, положим, Елагин далеко не Бонапарт! – с возмущением вскрикнула Лиза, но уже в следующую секунду неожиданно подумала: «Хотя если бы оба они приняли участие в неком соревновании, связанном с мужской потенцией, то еще неизвестно, кто кому дал бы фору!»
Удивительно, что бабуля, словно прочитав Лизины мысли, вдруг сказала:
– Кстати, о Бонапарте ходили лестные для мужчины слухи. Будто он принимал женщин – принимал в известном смысле, ты понимаешь? – прямо у себя в кабинете…
– Без отрыва от производства, – хмыкнула Лиза. – Твой намек касается и господина Елагина? Как там у него в Италии, целый гарем?
– Лизок! – В знак негодования бабуля театрально воздела руки. – Твой цинизм просто невыносим! А в позапрошлую ночь мне показалось, что ты была не против пригласить его к нам, даже в неурочное время.
– Так то было в позапрошлую ночь. – В голосе внучки прозвучало назидание. О последней ночи, слегка изменившей ее отношение к данному субъекту, Лиза решила умолчать.
Натали облегченно вздохнула.
– Ну, теперь я спокойна. А то эти пирожки выросли у меня в неразрешимую проблему!
– О чем ты?
– С одной стороны, я не хочу идти сама, потому что была слегка несправедлива к Данилу и теперь мне как-то неудобно… С другой стороны, и тебя посылать было опасно. – В ответ на деланно озадаченный взгляд Лизы Натали смущенно призналась. – Видишь ли, мне показалось, что к этому новому Данилу у тебя сразу возникла какая-то симпатия.
– Прости, бабуля, – Лиза резко поднялась, – но это все твои романтические «фэнтези»!
После этого небольшого выяснения взаимных позиций они принялись за собирание корзины. Устелив ее дно накрахмаленным чистым полотенцем, Натали уложила пирожки аккуратными рядами и сверху прикрыла их пищевой фольгой.
Для делового похода Лиза хотела надеть джинсы и блузон. Однако, туманное предположение Натали о том, что в окрестностях барского дома может оказаться и «подонок Елагин», запало ей в душу.
Решение мгновенно изменилось. Лиза поднялась наверх и надела атласное платье-сорочку.
Мини, оно позволяло не скрывать ее стройные, неприлично длинные ноги.
Белое, оно подчеркивало Лизину невинность. Да-да, невинность, так как Лиза отдалась этому похотливому самцу только телом, но не душой! На голову она водрузила любимую соломенную шляпку с гирляндой цветов и фруктов. Но темные очки оставила дома.
Ей нечего скрываться за этими тонированными стеклами. Лиза может смело взирать на мир с высоты своего эффектного роста. Повесив на локоть довольно тяжелую корзинку, она двинулась к пруду.
Майское Зараево, с его сиреневыми ароматами и дымками, с его особенным мягким солнцем могло бы навеять Лизе чудесное настроение, если бы не тягостные события минувшей ночи.
Теперь, после утреннего известия от Веры, «случайное похотливое соитие» с Елагиным тяготило Лизу. Она испытывала двойственное чувство.
Воспоминание о его неукротимых мускулах приносило ей наслаждение. И вместе с тем это наслаждение было горьким. Если бы Лиза не стала его любовницей, ей было бы легче перенести эту измену. Елагин предал ее. Вероломно испил до дна. Лиза вспомнила одну поэму, где женщина объясняла возлюбленному, почему на заре юности не стала его любовницей. Спустя годы она сказала ему о том, что он мог бы бросить ее, «как выпитую бутыль», и это удержало опытную самку от неверного шага.
А вот Лиза свершила этот шаг.
И нечего теперь причитать.
Надо изменить ситуацию в свою пользу. И Лиза уже знала, как это сделать. Подлый Елагин думает, что использовал ее в своих интересах. Она же при встрече покажет ему, что – напротив! – это сама Лиза так решила. Использовать самца и отшвырнуть за ненадобностью!
Порыв ветра неожиданно принес ей какой-то пряный аромат. Он был похож на запах его тела… Лиза вдруг ощутила страстное желание увидеть Данила, прильнуть к нему, вновь оказаться в нежных тисках его мускулистых рук и ног…
«Моя непоследовательность просто чудовищна! – ужаснулась Лиза. – Как я могу вспоминать о его коже, о его губах, о его шевелюре, когда он предал меня! Что со мной происходит?! Крыша поехала?!» Лиза решила, что даже в этой тяжкой борьбе с собой обязательно одержит победу. Теперь она возьмет верх над Елагиным. Чего бы ей это ни стоило.
Около барского дома, как всегда в последнее время, было заметно оживление. Кроме зараевцев, появились и строители. Подобно курам вокруг петуха активистки крутились около соседа.
– Добрый день! – крикнула Лиза, приподнимая корзину. – А это фирменные пирожки от Натальи Леонтьевой!
Хорошо, что активист Василий Григорьевич сразу кинулся к ней и обеими руками схватил подарок. Иначе корзина упала бы прямо в пыль…
Дело в том, что в суете барского дома Лизе бросился в глаза балкон. Тот самый, с которого на нее свалился «камень судьбы» с запиской, где приказывали: «Кончай суетиться».
Если сейчас оттуда ничего не упало, то это не значит, что Лиза была потрясена меньше.
На балконе стоял Данил.
Не один. Носова и Соболевский составляли ему компанию. Лиза и Данил одновременно взглянули друг на друга, и его глаза засверкали. «Он думает, что я не знаю об их с Соболевским интриге».
Внутренне Лиза напряглась, но сейчас же вывесила на физиономии лучезарную улыбку. Было видно, что Данил готов прыгнуть к ней прямо с балкона. «Удобно устроился, – подумала Лиза, кивнув в ответ на зов друзей. – В одном лице обрел и любовницу, и подозреваемую».
Через пару минут она уже была рядом с ними. Эдик начал рассказывать Лизе, что все они вносят посильную помощь в работу «Салона избранных», который руководит преображением дома.
– И ты давай включайся!
– Непременно. «Заодно и с вашим „Салоном избранных надо разобраться“. – Лиза почувствовала, что Данил хочет поговорить с ней наедине: „Мечтает из моих уст услышать о том, почему я сбежала, не обеспечив ему утреннего секса“».
Она еле удерживала на лице гримасу светской благожелательности. Тем временем Соболевский болтал о грядущих празднествах, которые они будут устраивать на базе отреставрированного дома.
– А что, отель уже выехал из правого крыла? – спросила Лиза.
– Нет, пока функционирует, – тихо сказал Данил. При взгляде на Лизу его синие глаза выбросили снопы искр. – И я остановился там.
«Он уже готов пригласить меня в номера», – с сарказмом подумала Лиза, а вслух беспечно
