двух милях от города, к которому яхта аккуратно проследовала. Там меня встречали мой агент и Штибер со своими людьми. «Никса» проследовал в Тильзит, куда генерал Гурко приплыл, дабы быть обследованным местным светилом в неврологии, доктором Карлом Фридрихом Отто Вестфалем, который вел прием в санатории города Тильзита.
Я сел в карету, которую тут же окружил конвой, среди которого мои телохранители вроде как затерялись, но эти оба станичника были настороже и держались поблизости. Да и ехать было не так уж и далеко. До охотничьего домика, в котором меня уже ждала сладкая парочка: кайзер Вильгельм и старый проныра Бисмарк. Многие считают, что Бисмарк любил Россию. Это не так. Он немного знал Россию, он побаивался России, но любил – только Германию. Ослабление России на Берлинском конгрессе было на руку Германии, которая мечтала о проникновении на Восток, но никак не могла «пробить» у продажного турецкого правительства проект железной дороги на Багдад. Потратив огромные ресурсы на войну с Турцией, Россия так ничего с этого не получила! И это было страшным поражением царской дипломатии. Ну что же – противостояние с таким противником дело весьма любопытное. Интересно, как пойдет разговор, и кто кого переиграет в итоге.
В Тильзите уже была одна встреча монархов: Наполеон встречался с Александром I. Был установлен вечный мир, хруст французской булки, император-узурпатор повозил императора-отцеубийцу мордой по столу, фигурально выражаясь. Закончилось это вторжением и войной 1812 года. Что теперь? Вторая встреча в Тильзите должна обезопасить Россию от войны в Европе. До мировой бойни осталось немного, по историческим меркам – всего один чих, тридцать четыре года!
Весенний воздух пьянил, тут, на берегу Немана, весна чувствовалась намного лучше, чем в северном промозглом Питере. Пока мы ехали, наслаждался воздухом и старался перейти в состояние медитации. На какое-то время получилось, но тут дорога свернула к лесу, точнее, там уже пошла не хорошо укатанная дорога, а проселок, с рытвинами и ухабами, так что сосредоточение пришлось отложить. Буквально через десять минут мы достигли небольшого уютного охотничьего домика, явно принадлежавшего какому-то аристократу, вероятнее всего, самому Бисмарку. Но за это не поручусь. Около строения размещалась солидная коновязь, что говорило о большом количестве охотников, съезжающихся сюда в разгар сезона. Но карет не было. Неужели канцлера и императора еще нет? Или их привозили в этой же карете? Какой-то сюр. Выйдя из рыдвана, на котором меня привезли и который уже давно пережил свой век, я тут же обратил внимание на необычное количество лесников, которые с оружием в руках вроде как бесцельно бродили по лесу. «Грибы собирают…» – догадался Штирлиц. Простите, вырвалось. Вот нет-нет да сорвется иновременная хрень и вылезет в самый неподходящий момент.
Я зашел в домик. Внутри все было достаточно помпезно, убранство поражало роскошью отделки даже для сего времени. А охотничьи трофеи в виде голов кабанов и оленей висели на всех стенах. Пол покрывали медвежьи шкуры. И все это набили тут, в этих вот лесах? Что-то мне не верится. Я захожу в каминный зал, где очаг горит, а в креслах у небольшого столика вальяжно расположились два пожилых уже господина. Бисмарк поражал мое воображение окладистой бородой, а император Вильгельм – просто роскошными бакенбардами, которые увеличивали размер его немаленького лица практически вдвое! При моем появлении оба медленно встали, а кайзер даже сделал шаг навстречу.
– Дядюшка Вилли! Как я рад встретиться с вами снова! – Мой немецкий был безупречен.
– Михель! Скорблю вместе с тобой по трагической утрате. Но ты теперь император, и мне следует величать тебя твое императорское величество? – вопрос был с подковыркой. А как же.
– Ну что вы, дядюшка. Это неофициальный визит, и я для вас исключительно племянник и никто более!
– Ваше императорское величество, позвольте выразить и мои соболезнования. С вашего разрешения я покину вас, но буду готов присоединиться к беседе, когда только понадоблюсь.
Бисмарк сразу же вышел из комнаты, демонстрируя свое невмешательство. Очень может быть, что тут есть возможность подслушать, о чем мы беседуем, но зачем это канцлеру, который и так узнает все? Проводив Отто фона взглядом, я продолжил:
– Мой дорогой дядюшка. Я пребываю в достаточно затруднительном состоянии. Я не был готов встать во главе государства, да и не готовился к этому специально. Да, опыт наместничества у меня был, но даже Государственный совет я возглавлял всего ничего и не успел вникнуть во многие дела. А в международной политике я вообще не чувствую себя уверенно. Мне так нужна ваша помощь и ваш совет.
– Ну что же, племянник, я готов помочь тебе советом. Как говорят у нас, в Германии, совет императора – бесплатный!
«А как же!» – подумал я. Дашь ему палец, так и руку откусит. Знаем мы такую благотворительность!
– Мы провели расследование убийства Романовых, все следы привели к Британской империи. Я уже писал вам об этом.
Вильгельм утвердительно кивнул головой.
– Как военный человек, я рвусь в бой и хочу объявить Британии войну. Как государь, я не уверен в том, что этот мой шаг будет благоразумным. Как мне поступить? С точки зрения мстителя или монарха. И как это можно совместить? Я пока не понимаю.
– Раз у тебя есть твердые доказательства, то их необходимо обнародовать. В первую очередь тебе надо оповестить об этом монархов Европы, более того, нам, монархам, надо собраться на конференцию и выработать правила игры. Корона неприкосновенна. Тайные убийства в нашей среде должны быть искоренены. Лимонники сдуются. Тем более что Виктория при смерти. Врачи говорят, что она чудом жива, но при этом ничего не соображает.
– Она – овощ? Это точные сведения?
– Овощ? Интересный термин. Надо сообщить об этом Вестфалю. Мой лучший специалист в нервных болезнях три дня как вернулся из Лондона. Его вердикт – безнадежна!
– Вот оно как… – Я задумался. Конечно, там сейчас Эдик всем заправляет, да и выборы вот-вот на носу… Надо внести оживление в их мирную жизнь. И опять я со своими словесами из будущего.
– Скажи мне, племянник, что ты такое написал королеве, что ее удар хватил?
– Да ничего особенного, назвал ее мисс Браун и пообещал убить всех ее детей и внуков, – сказал я абсолютно спокойно. У меня не было уверенности, что письмо было сожжено, как об этом доносили агенты. А потому зачем было врать? Но от моих слов Вильгельм остолбенел. Лицо его сделалось пунцовым.
– Так это правда? – почти вскричал он. Ага, не знаю я, чего дядечка так волнуется, сами в британских принцессах запутались, императоры начинающие. Ну ничего, сейчас
