мне сказать рейхсминистру?
— Ничего! Все, что нужно, я ему сам скажу, а вы немедленно подпишите контракт с Бауром и доложите мне. И не вздумайте хитрить, ваши игры я больше терпеть не буду!
Расстроенный поражением, Коппенберг вызвал директора по производству самолетов гражданской авиации Тидеманна, у которого все документы для подписания были готовы. Тидеманн, войдя в кабинет, бросил на меня вопросительный взгляд и, увидев, что я спокоен и даже улыбаюсь, подмигнул мне и положил документы перед Коппенбергом. Тот не читая подписал контракт и, не произнеся ни слова, с каменным лицом поднялся из-за стола, извещая о завершении нашей встречи.
Выйдя из кабинета, я рассказал Тидеманну, толковому инженеру и прекрасному администратору, о случившемся, и мы вместе хохотали до слез. Тидеманн пригласил меня пообедать в заводской столовой и за обедом попросил оказать ему услугу. Концерн Юнкерса выполнил контракт по изготовлению тридцати Ju-52 для Южно-Африканского Союза, но достаточного числа летчиков для перегонки машин в Африку у концерна не было. «Люфтганза» тоже отказала, сославшись на дефицит кадров. Мильх, по словам Тидеманна, просто рассмеялся, заявив, что в Дессау, видимо, плохо понимают задачи военно-воздушных сил рейха.
— Господин Баур, помогите ради бога. У нас просто безвыходное положение. Мы наняли несколько лицензированных пилотов из авиаклубов, но оказалось, они совершенно не умеют летать по приборам и ориентироваться в Африке по карте. Все они потерпели крушение, хотя и остались живы. С машинами небольшая потеря, они все застрахованы. Если же вы сами согласитесь лететь, уверяю, гонорар окажется вам весьма приятным. — Директор написал на салфетке: 40 000 марок мне и по 15 000 каждому пилоту. Лететь надо в декабре.
Ну как тут не согласиться?! Я ведь был не Мильхом, которому фюрер на день рождения в сороковом году подарил 250 тысяч марок для приобретения поместья в Силезии. Мы договорились так: пятерых летчиков моей эскадрильи я ему гарантирую, о себе же сообщу после получения разрешения фюрера. Вернувшись в Берлин, я за ужином все рассказал фюреру (кроме суммы гонорара), который разрешил моим летчиком лететь в Африку, а мне категорически отказал использовать мой отпуск в «авантюрных», как он выразился, целях.
— Подумай сам, Баур, если случится вынужденная посадка и ты пропадешь в этой проклятой Африке, что буду делать я? Ты ведь знаешь, я ни с кем, кроме тебя, летать не могу. Отдыхай, где хочешь, но про Африку забудь.
Несколько дней я не ходил на обеды и ужины к фюреру в рейхсканцелярии. Однажды он вызвал меня и спросил, что случилось. Я ответил, как для меня, летчика, важен полет в Африку, что я всю жизнь мечтал об этом. Фюрер, растрогавшись, дал свое согласие.
Вскоре пять экипажей, укомплектованных пилотами и бортинженерами моей эскадрильи, обеспеченных подробнейшими картами маршрута, ремонтными инструментами, запасом резины для шасси, тропическими комплектами обмундирования, продуктами питания, водой и деньгами, вылетели из Дессау в Южную Африку. А в последний день декабря я и второй пилот, гауптштурмфюрер СС Тройче, имея на борту бортинженера из южноафриканской авиакомпании, англичанина, прошедшего стажировку в Дессау, поднялись с аэродрома в Дессау и взяли курс на Мюнхен. Дело в том, что руководство концерна Юнкерса разрешило мне взять с собой супругу. Мария, узнав о путешествии, была в восторге. Она посчитала это нашим свадебным путешествием.
Забрав в аэропорту Мюнхена Марию, мы вылетели без задержки и вскоре приземлились в Риме, чтобы в германском посольстве встретить Новый год. Второго января мы уже были в Триполи, пройдя над Сицилией и Мальтой. В Триполи произвели заправку, осмотрели город и переночевали в прекрасном итальянском отеле. На следующий день, пройдя над морем до Бенгази и над пустыней до Каира, сделали там посадку, дозаправились, купили свежих продуктов, погуляли по базарам и переночевали.
Дальнейший наш путь лежал на юг вдоль Нила. В Хартуме мы вновь заправились и сделали отдых. Мария с изумлением бродила по базару, покупая сувениры, вырезанные из слоновой кости и дерева, золотые и серебряные украшения, расшитые золотом подушки. Затем мы летели над Сахарой на юг и юго-запад и достигли деревушки Джуба, где имелся небольшой аэродром. Нас принял и заправил горючим служащий британской авиапассажирской компании, немец из Зальцбурга, пригласивший переночевать в его бунгало. Прекрасный ужин, состоявший из нежнейшего мяса антилопы, овощей, холодного пива и вина, и неимоверная усталость сделали свое дело: мы вскоре уснули и проспали двенадцать часов.
Пролетая над бывшей германской Восточной Африкой, я увидел надвигавшийся с юга грозовой фронт и решил совершить посадку в небольшом поселке Мибайя, где находился британский аэродром. И как раз вовремя, так как вскоре после посадки и закрепления самолета тросами за металлические столбы разразился самый настоящий ураган, бушевавший сутки.
После краткого отдыха мы вылетели в сторону Солсбери, столицы Родезии, и через четыре часа приземлились во вполне современном европейском аэропорту, где наш самолет осмотрели английские таможенники и полицейские, долго проверявшие, не германские ли мы шпионы. Переночевав в современном английском отеле, на следующее утро вылетели по последнему отрезку нашего маршрута в Йоханнесбург.
Мы не делали посадки в Претории, южноафриканской столице. Пролетев над ней, утопающей в зелени, через четыре часа мы приземлились в современном аэропорту Йоханнесбурга, не уступающем по размерам и качеству лучшим аэропортам Европы. В зале ожидания нас встречала огромная толпа народа с цветами, сверкали вспышки фотоаппаратов. Это было весьма странно, ведь я никому не сообщал о нашем перелете. Оказалось, рейхсминистр иностранных дел фон Риббентроп дал в германское посольство шифровку встретить нас на должном уровне. Позже стало ясно, все это было сделано по прямому указанию фюрера в целях пропаганды достижений германских воздушных сил.
Через десять дней мы с Марией должны были отплыть из Кейптауна в Германию на пассажирском теплоходе, а пока решили ознакомиться с Йоханнесбургом. Но не так все было просто. Руководители представительств крупнейших германских концернов AEG, Siemens, IG-Farben наперебой предлагали нам остановиться в апартаментах их представительств. Чтобы не обижать никого, мы поселились в прекрасном отеле, но визиты нанесли всем, рассказав о необычном путешествии и продемонстрировав отснятые кадры хроники авиаперелета.
Благодаря помощи наших соотечественников мы побывали на золотодобывающем предприятии, посетили национальный парк имени Крюгера, где текла жизнь дикой природы Африки, видели множество львов. От всего увиденного мы с Марией были в восторге.
До Кейптауна, располагавшегося в полутора тысячах километров, мы добрались на бело-голубом экспрессе класса люкс за сутки. Кейптаун открылся нам во всем своем великолепии и сиянии утренней зари. Расположенный на Столовой горе, город был окружен виллами, а перед ним в обрамлении гор, словно
