ее. И себя тоже.
Савельев вопросительно поглядел на Кулешова:
— Ты это о чем?
Кулешов заерзал на шикарном сиденье, кашлянул в кулак, будто не расслышав вопрос.
— Ты что, оглох?
— Никак нет. Тут вот какое дело, Александр Васильевич, вчера был у нас полковник госбезопасности из Берлина, говорят, от самого генерал-полковника Серова. То с тем говорил, то с этим. С майором Бурляевым долго беседовал, да, говорят, в конце разорался на него и обложил с ног до головы матом. А Бурляев полковника в ответ. Потом меня вызвал. Так, мол, и так, говорит, что ты знаешь о подполковнике Савельеве с конца апреля до конца мая сего года? Где бывал с ним, с кем он встречался? Про немцев всяких расспрашивал. А я что, помню этих немцев, мы их столько навозили на допросы, голова кругом ходила. А с кем вы встречались, я сказал: с начальством своим встречался подполковник Савельев да с фашистами на допросах. Правда, полковник никаких записей не вел и мне ничего подписывать не давал. Когда он уехал, майор Снигирев радостно вздохнул и объявил:
«Война ведомств хуже войны мировой, она конца не имеет».
— Это уж точно, Снигирев прав. — Савельев с интересом слушал традиционный отчет Кулешова, в котором подмечались тонкости, нюансы, штрихи, часто ускользающие в отчетах официальных; Кулешов слыл человеком наблюдательным, хорошим физиономистом. — Спасибо за информацию, дружище. Как говорится, проинформирован — значит, вооружен.
— Это уж точно. Поглядите, Александр Васильевич, осень-то красивая какая! Все красным-красно, и клены, и дикий виноград, и барбарис, и черноплодка. Кстати, я тут подбил майора Кубацкого на одно дело. Мы с ним и с отделением хозвзвода в садах разрушенных фольварков целый «студебеккер» яблок и груш нагрузили. В солдатской и офицерской столовых мытые фрукты выставили в корзинах, ешь не хочу.
— Молодцы, доброе дело сделали. А то ведь у нас, сам знаешь, некоторые бойцы за всю свою молодую жизнь яблоки и груши впервые в армии увидели. Молодцы!
Кулешов вновь заерзал, теперь от удовольствия.
— Товарищ подполковник, может, закурим?
Открыли окна, закурили савельевского «Казбека».
— Ну и кислятину вам, офицерам, выдают, но запах приятный. Так я вам, Александр Васильевич, ящичек отборных яблок и груш в комнату поставил. Аромат сумасшедший! Хотя, если по мне, нет у немцев путевых яблок. Груши хороши, а яблок вкусных нет. Ничто не может сравниться с нашей осенней полосатой, помните?
— Еще бы не помнить! Райский вкус и аромат.
— И еще. Мы тут с парнями из автобата, пока вас не было, на одно озерко смотались с разрешения майора Снигирева, с оружием, конечно, все чин по чину. Таких лещей и линей натаскали! Засолил, повешу вялить, а потом привезу вам хорошего пивка, мы тут нашли неподалеку один маленький пивзаводик. Пиво, скажу вам, отменное! Ну вот и приехали.
Глава 41
После сказочного путешествия в Африку начало тридцать восьмого года потребовало от меня серьезного напряжения сил и духа. В феврале король Виктор Эммануил III пригласил фюрера посетить Италию с официальным визитом. Погодные условия оказались неблагоприятными, поэтому фюрер решил ехать специальным поездом, а отряд из трех «Фокке-Вульф-200 Кондор» моей эскадрильи под моим руководством отправился вслед за ним. Я и мои пилоты разместились в отеле «Массими Дачелио», в котором ранее я останавливался десятки раз, и владелец отеля, мой земляк из Баварии господин Кизель, создал нам самые комфортные условия.
Фюрер терпеть не мог итальянскую королевскую чету и, стремясь уязвить короля, всячески старался нарушить строгий протокол. На военном параде, устроенном в честь вождя Третьего рейха, фюрер демонстративно большую часть времени общался с Муссолини, показывая всем, что дуче — это вождь нации, а король — лишь приложение к нему.
Откровенно говоря, меня удивили в хорошем смысле показательные выступления итальянских военно-воздушных сил. Отличная выучка и слаженность действий пилотов истребителей, стройные ряды бомбардировщиков вселяли надежду в профессионализм и надежность наших боевых союзников. Незабываемым событием стала постановка «Аиды» на сцене «Муссолини-форума», в которой пели лучшие голоса Италии и участвовали свыше двухсот артистов. На следующий день мы перелетели в Неаполь, где дуче демонстрировал показательные выступления военно-морских сил Италии. Я видел, как действия эсминцев, фрегатов, корветов и подводных лодок произвели на фюрера большое впечатление. Дуче весь сиял от удовольствия. Тут ко мне пробрался германский консул в Неаполе и вручил телеграмму и огромный букет цветов:
— Поздравляю, господин Баур, от всей души поздравляю!
В телеграмме мама сообщала, что Мария родила чудесную девочку, которую по общей договоренности нарекли Хельсой. Мария чувствовала себя хорошо. Я был счастлив.
В марте состоялся аншлюс, воссоединение Австрии с германским рейхом. Девять Ju-52 моей эскадрильи двенадцатого марта взяли на борт ближайшее окружение фюрера и группу лиц, отобранных фюрером на высшие государственные должности Австрии. Мы вылетели из Берлина около восьми утра и приземлились в Мюнхене в десять тридцать. Далее фюрер отправился в Вену на автомобиле в составе большого кортежа под охраной батальона СС, а мы приземлились в аэропорту Вены, где нас дружески встретили австрийские военные летчики.
Австрийцы с огромным энтузиазмом приветствовали фюрера, всюду были цветы и плакаты в поддержку фюрера, Геринга, аншлюса и НСДАП, народ ликовал. Вскоре австрийские ВВС вошли в состав люфтваффе, а их прежнего командующего, генерала Лера, по предложению Мильха включили в высший состав люфтваффе. Огромный промышленный потенциал Австрии стал работать на объединенную Германию, на авиационных предприятиях благодаря стараниям Мильха начался массовый выпуск немецких боевых самолетов.
На очереди стояла Чехословакия. Я знал от многих генералов и от Гиммлера, что Франция, Чехословакия и Россия вынашивали планы создать антигерманский союз, что на территории Чехословакии действовали центры советской разведки, велось строительство двадцати пяти крупных военных аэродромов, что множество советских офицеров ВВС обучали чехословацких пилотов, а чешская военная промышленность выпускала такое количество танков, артиллерийских орудий, минометов и стрелкового оружия, которого с колоссальным избытком хватало для обороны этой маленькой страны. Значит, Чехословакия при поддержке Франции и России готовилась к агрессии против Германии. Поэтому 2 мая военный министр генерал Бломберг вручил главнокомандующим видами вооруженных сил директиву о разработке операции под кодовым названием «Тренировка», целью которой был превентивный удар по Чехословакии. На совещании у фюрера 21 мая, где присутствовал и я, была впервые оглашена информация о зверствах чешской полиции, жандармерии и армии против немецкого населения Судетской области Чехословакии, о разгроме немецких молодежных, спортивных, женских, культурно-просветительских организаций и аресте их лидеров.
Геринг, ставший генерал-фельдмаршалом, 8 июня по поручению фюрера созвал в своем имении Каринхалле большое совещание высших руководителей люфтваффе, банкиров, крупных
