— Да не тяните же, Вадим! Короче!
— Склон спускался очень круто, Николай Петрович. Галя упала — наверно, споткнулась. И покатилась прямо вниз, к астроплану. Я видел все это… А когда мы с Ван Луном сбежали вниз сами, то ее там не оказалось…
— Дальше?
— Мы решили сначала узнать, что случилось с вами, не нужна ли вам помощь. Ведь мы слышали ваши сигналы, Николай Петрович… А сейчас мы с Ван Луном пойдем искать Галю. Мы найдем ее, Николай Петрович, вы не беспокойтесь, все будет хорошо!
Рындин не стал их задерживать. Он тяжело опустился в кресло. Сколько неприятностей за такое короткое время! Каждый час пребывания экспедиции на Венере приносил все новые и новые осложнения. Жизнь на чужой планете полна неожиданных опасностей, которые нельзя предвидеть…
— Галя! Где вы? Отзовитесь! Галя!.. — звали настойчиво Ван Лун и Сокол.
Но ответом им был только шелест красных листьев на деревьях да жужжание, посвистывание и стрекотание мириадов насекомых.
— Что делать? — спросил Сокол.
— Кажется, я знаю место, где она упала, — ответил Ван Лун.
— Откуда?
— Сломанные папоротники, — коротко объяснил Ван Лун. — Идите, увидите сами.
Они быстро направились к этому месту. Поломанные и измятые листья папоротника подтверждали предположение Ван Луна: Галя катилась вниз по склону ущелья, потом ее тело, падая с плоской скалы, тяжело свалилось на папоротники. Густая листва смягчила удар. Но почему ее нигде не видно?
— Если она упала здесь, ушиблась, потеряла сознание, тогда лежала бы тут, — рассуждал вслух Ван Лун. — Но ее здесь нет. Значит, полагаю, она не ушиблась, не потеряла сознания. Она поднялась и куда-то пошла. Куда? Почему не к астроплану?
Он внимательно осматривал поломанные и примятые растения, которые как бы рассказывали опытному путешественнику о том, что здесь происходило.
— Галя пошла сюда!
Ван Лун двинулся вдоль склона, тщательно изучая каждый след, прощупывая взглядом малейшие детали местности.
— Здесь Галя отступала пятясь… видите следы? Они будто обращены к нам. Однако почему она отступала? — Ван Лун произносил эти короткие, отрывистые фразы, как бы думая вслух. — Потом она побежала. Видите отпечатки ног на большом расстоянии… глубоко вдавлены… Она бежала. Ясно: почва мягкая, видно хорошо. Но почему бежала от астроплана, а не к нему? Вот сюда, за кусты… Стойте! Это…
Ван Лун остановился, пораженный. Не менее удивлен был и следовавший за ним Сокол.
Следы Гали привели их на небольшую лужайку, заросшую папоротником. Здесь все было раздавлено, поломано. Казалось, будто тяжелый трактор прошел по лужайке, ломая и давя все на своем пути. Следы Гали, до сих пор ясные и отчетливые, исчезли под искалеченными, раздавленными растениями, втоптанными в сырую землю.
Одна и та же мысль промелькнула одновременно у обоих путешественников: это был след чудовища, которое напало на межпланетный корабль! Испуганное взрывами, оно пробиралось здесь, ломая и давя растения своим тяжелым телом. И в этом же месте заканчивались следы Гали Рыжко…
Сокол молча смотрел на землю, покрытую изуродованными, переломанными растениями. Узкие решительные глаза Ван Луна недобро поблескивали, он крепче сжал свою автоматическую винтовку. О, если бы ему пришлось быть тут, когда Галя Рыжко встретилась с разъяренным животным!
Вадим Сокол боялся высказать то, что мучило его: слишком ужасной казалась ему такая мысль. Он переводил нерешительный взгляд с искалеченных растений на товарища, снова оглядывался по сторонам — и не решался заговорить.
Они еще раз осмотрели лужайку. Отсюда тянулся только широкий след неведомого животного, которое, повидимому, уползло вверх по ущелью… и ни малейшего следа Гали Рыжко.
Ван Лун остановился и оперся на винтовку. Он посмотрел вверх, на облачное непроницаемое небо, будто что-то обдумывая.
— Ну что, Ван? — нетерпеливо спросил Сокол. — Что вы думаете?
— Думаю, нужно вернуться к Николаю Петровичу. Решить, как быть дальше. Он волнуется.
— Разве мы успокоим его тем, что вернемся с пустыми руками?
— Нет, не успокоим. Но решим. Нельзя дальше, пока Николай Петрович не знает. Идем!..
Разговор с Рындиным дал немного. В ответ на вопросы Ван Луна Николай Петрович мог рассказать только, как выглядело животное, как быстро убегало оно от астроплана, как волочило за собой поврежденную заднюю лапу. Когда Николай Петрович кончил рассказ, Ван Лун сказал уверенно и твердо:
— Не допускаю, чтобы животное схватило Галю. Если оно испугано, ему некогда думать, чтобы схватить. Оно убегает, спасается.
— Но ведь чудовище было очень разъярено?
— Значит, оно могло убить девушку на месте, если она мешала ему. Но унести с собой? Нет. Такое невозможно. Испуганные животные так не делают.
— Тогда — где же Галя, если это проклятое животное не унесло ее с собой? — взволнованно спросил Сокол.
— Не знаю. Знаю, где она упала. Знаю, там нет следов крови, никаких вещей. Галя сама ушла с того места. Она пятилась, потом побежала.
— А дальше? — торопил его Рындин.
— Дальше следы снова пропали. Все раздавлено животным. Однако вещей тоже нет. Крови нет.
— Но не можем же мы предположить, что это чудище… — Сокол не мог закончить фразу. Ван Лун поднял на него холодный взгляд:
— Предположить, что животное сожрало Галю? Почему боитесь говорить, Вадим? Надо говорить все, иначе трудно думать, решать. Предположить это можно, согласиться с этим — нельзя. Думал, решил отбросить.
— Почему? — У Сокола перехватило дыхание.
— Потому что запах скафандра — не запах живого существа. Тигр не будет пожирать резину, для него она плохо пахнет. И для других животных тоже. Даже очень голодных.
Можно было только поражаться спокойствию, с которым Ван Лун говорил все это: словно речь шла о чем-то совершенно постороннем, а не о славной, жизнерадостной Гале Рыжко, которую все они успели искренне полюбить! Но каждый понимал что здесь дело не в черствости или бездушии: Ван Лун, размышляя и обдумывая, превращался в точный, безошибочно работающий механизм, который не мог отвлекаться на эмоциональные переживания, они только мешали бы его безупречной логике, его выводам. А в них сейчас было самое главное.
Ван Лун продолжал все так же спокойно:
— Допускаю, что ошибаюсь. Предположим, животное могло сожрать Галю. Тогда там осталось бы что-нибудь. Вещи, кровь. Однако не нашли ничего. Значит, надо отбросить.
— Но что же тогда можно еще предположить?
— Могу только одно: Галя жива, невредима! Где — не знаю. Надо найти, помочь, выручить. Николай Петрович, ваш скафандр в порядке, правда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
