class="p1">В ноябре 1961 года королева совершила небольшой политический переворот. Она со всей решительностью настаивала на поездке в Гану, вышедшую из состава Британской империи. Премьер-министр Макмиллан и даже Уинстон Черчилль высказывали сомнения, беспокоясь о личной безопасности королевы в стране с нестабильной обстановкой. Президента Ганы Кваме Нкрума обхаживали Советы, и королева полагала, что ее долг – способствовать тому, чтобы только что получившая независимость страна осталась в Содружестве. Ее инициатива оказалась успешной, что подтвердили фотографии королевы и африканского лидера, танцующих вместе на балу в столице страны Аккре. Убежденность королевы в необходимости визита, несмотря на большое количество скептиков, вызвала всеобщее восхищение, она получила заслуженное признание в политической проницательности и здравомыслии.
За несколько недель до поездки королева высказала свое доверие новому члену королевского клана. 2 октября 1961 года она наградила Тони титулами графа Сноудона и виконта Линли Найманского, а его жена стала именоваться Ее Королевским Высочеством принцессой Маргарет, графиней Сноудон. После свадьбы Тони не захотел становиться графом, но позже согласился на эту честь. Он хотел, чтобы его дети унаследовали аристократический титул. Он так объяснил свою позицию биографу Кеннету Роузу: «Я надеюсь, что люди не подумают, будто я хотел титул для себя. Королева пожелала мне его дать, и с моей стороны было бы невежливо отказаться»30. Счастье Сноудонов казалось полным, когда спустя месяц, 3 ноября, Маргарет родила сына Дэвида Линли в результате кесарева сечения. Когда принцесса Алиса Атлонская увидела новорожденного, она заметила: «Матерью этого малыша могла бы быть любая, но он поразительно похож на своего отца». Тони был на седьмом небе от счастья после рождения сына и без конца его фотографировал31.
Рождение сына стало своего рода рубежом для амбициозного фотографа. После 20 месяцев бессмысленной болтовни и встреч с должностными лицами («все городские чиновники на одно лицо», говорила его жена) Сноудон заскучал по своей прежней профессии. И королева, и жена поощряли его возобновить работу, однако сначала он сопротивлялся. Но потом ситуация изменилась.
Однажды, когда Сноудоны навещали своих друзей Джереми и Камиллу Фрай, к ним заглянул пропустить стаканчик королевский фотограф Сесил Битон. Он поздравил Маргарет с замужеством и добавил: «Могу ли я поблагодарить вас, мадам, за то, что вы помогли устранить с дороги моего самого опасного конкурента?» С непроницаемым лицом Маргарет ответила: «А что дает вам основание думать, что Тони откажется от работы?» В начале 1962 года в результате закулисных переговоров принцессы Маргарет и с благословения королевы Тони получил должность художественного консультанта в иллюстрированном журнале Sunday Times. Работа не требовала много времени, так что Сноудон мог продолжать исполнять королевские обязанности. Он впервые присоединился к своим новым коллегам на редакционном совещании 6 февраля 1962 года, а затем удалился в Букингемский дворец на празднование 10-летнего юбилея пребывания королевы на престоле. Его назначение тут же вызвало критику газет-конкурентов, за ними последовали политики, которые опасались, что в случае каких-либо осложнений имя королевы может быть вовлечено в политические дрязги. Эта критическая кампания продолжалась пару месяцев. В письме новому премьер-министру сэру Алеку Дугласу-Хоуму парламентарий-роялист сэр Мартин Линдсей писал, что «монархи не должны использоваться в качестве приманки». Он аргументировал это тем, что Sunday Times незадолго до этого купил воинственный канадский медиабарон Рой Томсон. Работа Тони в газете могла вовлечь королеву в политику. Однако Линдсей, полярный исследователь, ставший политиком, произвольно изложил факты. На самом деле Томсон купил газету еще в конце 1950-х, но все-таки предупреждение премьеру-министру было сделано. «Королевская семья не пользуется популярностью среди среднего и рабочего классов Британии… образ монархии потерял блеск».
И его голос был не одинок. Общественность не осталась в неведении относительно трехнедельной увеселительной поездки Сноудонов на карибский остров Антигуа. Они предприняли ее спустя два месяца после рождения сына Дэвида, который остался на попечении королевской няни Вероны Самнер.
Британия стояла на пороге очередной суровой зимы, и принцессу заклеймили как «бесчувственную и избалованную эгоистку». Когда позже стало известно, что она заняла весь салон первого класса самолета Britannia вместе с Тони, горничной и детективом, это вызвало особое негодование. За 16-местный салон Маргарет заплатила £3 000, что в очередной раз подтверждало основательность обвинений в расточительности и испорченности. Она отказывалась признавать вину и жаловалась, что пресса напоминала ей «хищников, жаждущих расправы». Негативные статьи в прессе «абсолютно ее подкосили», по ее словам, потому что она «не имела возможности защищаться»32. Хотя на них смотрели как на современную и модную пару, подобные истории служили напоминанием об их привилегированной жизни и привычке потакать своим прихотям. Королевский писатель Деннис Барденс говорил, что «такие вещи очень вредят монархии, которая традиционно очень осмотрительна относительно привилегий и использует их исключительно в случаях, связанных с ее обязанностями»33. Времена становились более демократичными, и даже королева-мать летала регулярными рейсами. Образ жизни Маргарет, будь это реставрация ее дома или отдых на солнечном пляже, говорил о крайнем эгоизме и потребительском подходе в условиях всеобщей вынужденной экономии.
Для Маргарет и Тони все это стало шоком, так как раньше членов королевской семьи ни пресса, ни парламент никогда не подвергали критике за расходы. Но с тех пор эта тема стала неотъемлемой частью публикаций о жизни некоторых членов королевской семьи, прежде всего Сары, герцогини Йоркской, и совсем недавно Гарри и Меган, герцога и герцогини Сассекских. Говоря словами в то время только что открывшегося сатирического журнала Private Eye, новоиспеченные граф и графиня Сноудон стали «двумя самыми высокооплачиваемыми дрессированными карлами в Европе»34, символами монархии, которая тщится доказать свою необходимость. Постоянная забота о поддержании имиджа монархии вынудила королеву к концу десятилетия дать разрешение на съемки первого телевизионного документального фильма «Королевская семья», который показал ее и всех членов семьи в неофициальной обстановке.
Королева почти не подвергалась критике за расходы на путешествия и содержание семьи. Ее поездки за границу носили исключительно официальный и дипломатический характер, а отдых, по традиции предыдущих монархов, шел по одному и тому же заведенному кругу: Сандрингем – зимой, Балморал – летом. Королева сочувствовала сестре и зятю, и несколько раз они совершали заграничные поездки от ее имени. В первое время после вступления в брак супруги присутствовали на королевских свадьбах в Брюсселе и Норвегии, летали на Ямайку в августе 1962 года, чтобы провозгласить независимость острова, и даже попали в сферу интересов русской секретной службы КГБ во время визита в столицу Дании Копенгаген в 1964 году. По словам корреспондента «Правды» Геннадия Соколова, секретные агенты поставили
