Причем особенного любопытства в его голосе не слышалось, да и интонации были такие, будто он привык видеть меня и мой «Небесный странник» в самых разных местах. Дескать, ничего не предвещало появления в Антире корабля, и вдруг на тебе — он здесь.
— Пролетал мимо Гурандских гор и вдруг подумал: а почему бы мне сюда не заглянуть? — как можно небрежнее заявил я. — Возможно, найдутся в Антире люди, готовые отправиться в Мардид, Месант или даже в Дигран за умеренную плату.
Корчмарь как-то неопределенно пожал плечами, после чего вообще отвернулся.
«Абсолютно ничего не понимаю», — подумал я, взглянув на не менее озадаченного Гвена.
Пиво на вкус оказалось весьма неплохим, да что там, отличным. Если же сравнивать с тем пойлом, что варят в Хависе, так и вообще превосходным.
«С этим-то все понятно, — сообразил я, вспоминая порядки в Хависе. — Женщин в Антире нет, следить не за кем, и вот он, результат», — и я с наслаждением отпил пару глотков в меру пенистого, в меру горьковатого, в общем, такого, каковым он и должен быть, напитка.
Гвен одобрил пиво следующей фразой:
— Только ради него стоило сюда заглянуть.
В небесах вообще скучаешь в первую очередь по пиву. Оно — продукт недолговечный, им не запасешься: несколько дней — и все, прямая дорога за борт.
Ополовинив кружку, я с любопытством огляделся по сторонам. Ну что можно сказать? Чистенько, что даже удивительно, и абсолютно никаких примет, что в корчме собираются куирис. У любого места, где собираются лесорубы, рыбаки, охотники, золотоискатели или еще кто, есть особые приметы. Сети какие-нибудь развешены на стенах, головы кабанов или оленей лупятся стеклянными глазами. А тут — ничего. С другой стороны, и что должно здесь быть? Разве что скорлупки под ногами, но нет, чистенько. И вообще, хотя бы один орех куири увидеть. До сих пор мне ни разу не доводилось.
Вошел новый посетитель, на вид моложе тех двух, что уже имелись, и подошел к облокотившемуся на стойку хозяину заведения. Получил кружку, хлебнул из нее и только затем взглянул на нас.
Ничего не понимаю. Вообще-то он должен был метнуться к нам, быстро договорится об оплате за проезд и опрометью броситься собирать вещички. У них тут что, Ост-Зейндская Компания успела линию открыть?
И ко всему прочему, судя по количеству разнообразных бутылок на полках за спиной у корчмаря, вряд ли нам удастся пристроить ром по хорошей цене. Ну и стоило сюда лететь? У меня до сих пор руки иной раз подрагивают, когда вспомню некоторые подробности полета.
«Мы точно отправились на поиски рогов бородатого льва», — уныло подумал я, разглядывая показавшееся донышко деревянной кружки.
Новый посетитель уселся через два стола, в пол-оборота к нам, изредка бросая короткие взгляды. Наконец он не вытерпел:
— Извините, господин капитан. Я вас нигде не мог видеть раньше?
Да тысячу раз мог увидеть, уважаемый собиратель орехов на горных склонах! Где мне только не доводилось бывать, язык устанет перечислять.
Кстати, обратил я внимание, задавший вопрос человек выглядел как мой земляк, житель побережья Кораллового моря. Нас признать легко: смугловатая кожа, темные волосы, черные глаза, высокий рост и сложение у всех как на подбор сухощавое. Нет, мы не выглядим как угри — черными и плоскими, но низкорослых коренастых крепышей в наших краях еще поискать нужно.
Я внимательно в него всмотрелся. Нет, как будто бы он никого мне не напоминал. И все же на всякий случай спросил:
— Вам название Гволсуоль ни о чем не говорит?
Спросил не вовремя, потому что этот человек успел набрать в рот пива, а когда услышал мой вопрос, пиво куда-то не туда попало, и он поперхнулся.
— Да я сам родом из Гволсуоля! — объявил мой неожиданный земляк, прокашлявшись.
Вот даже как? Что ж, всегда приятно встретить земляка так далеко от дома. Тем более если он сможет нам помочь, на что я весьма надеюсь. После моего приглашения человек пересел к нам, Гвен принес и поставил на стол три полных кружки, а Лард начал щурить левый глаз. Но не потому, что новый человек за нашим столом так ему не понравился или Аделард посчитал, что пиво будет лишним. Я давно заметил, что когда он начинает прикрывать один глаз, особенно левый, все, дело идет к очередному приступу головной боли. Нет, сегодня приступ у Аделарда не случится, но завтра-послезавтра — можете даже не сомневаться.
— Люкануэль Сорингер, — представился я и на всякий случай добавил: — Моего отца зовут Энсом, а дом наш у самого въезда в Гволсуоль со стороны Твендона.
— Да отлично я помню Энсома Сорингера! — вскричал явно обрадованный и все еще не признанный мною земляк. Затем он с какой-то надеждой посмотрел на меня и спросил: — А ты Кремона Стойнра, то есть меня, не помнишь?
Тебя точно не помню, а Стойнры, Стойнры… Что-то знакомое, но ведь столько лет прошло…
И тут я вздрогнул. Стойнр, именная такая фамилия у моего друга Калвина, разбившегося об воду, когда он прыгнул со скалы Висельников. Получается, Кремон его родной брат, покинувший Гволсуоль задолго до того, как погиб Калвин.
— Калвин твой брат? — на всякий случай поинтересовался я.
— Ну да! Как он там? — Кремон обрадовался явно не на шутку.
Очень неприятно сообщать человеку дурные вести, но и лгать ему совсем не хотелось.
— Ты, наверное, очень давно не был в Гволсуоле? — издалека начал я, на что тот нетерпеливо махнул рукой: все верно, но ты продолжай, продолжай.
— Я сам там очень редко бываю, но Калвина помню хорошо, ведь когда-то он был моим другом.
На слове «был» голос у меня дрогнул, и потому следующий вопрос Кремона прозвучал так:
— Ты сказал «был»? — Он впился в меня взглядом, и мне оставалось только утвердительно кивнуть.
Дальше мне пришлось рассказать подробности гибели Калвина, а затем выслушать рассказ самого Кремона — все, что с ним случилось за те пятнадцать лет, как он покинул Гволсуоль.
Кремон покинул его полный самых радужных надежд и уверенности в том, что такому молодцу, как он, не дело прозябать в рыбацком поселке на самой окраине герцогства. Но жизнь быстро все расставила на свои места: кому и где он оказался нужен, человек без богатых или знатных родственников? Поскитавшись чуть ли не по всему герцогству, Кремон в конце концов примкнул к собирателям куири, повстречав их в одной из таверн, где они сыпали золотом и серебром направо и налево, и впечатлившись их рассказами.
— Вот уже одиннадцать лет я здесь, — грустно рассказывал он, — и дальше Тенсера, поселка у подножия Гурандских гор, так ни разу и не побывал. А так хотелось появиться в Гволсуоле с карманами, набитыми золотыми ноблями. Встретить брата, помочь ему, если у него проблемы с деньгами. А теперь… А-а-а!.. — И Кремон безнадежно махнул рукой, мол, и цели-то в его жизни не осталось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
