Но леса рубить — это еще что. А вот реки перегораживать — это да! Тут уж масштаб, так масштаб. Преобразим лицо планеты!
Правда, река тоже может оказаться коварной. Пока течет, кажется — конца ей нет и не будет. А стоит перегородить, сразу откуда-нибудь начинаются вопли: воды! воды! нам не хватает!
Вот, скажем, в Киргизской ССР перегородили реку Талас, создали Кировское водохранилище. И площадь поливных земель увеличилась, и сахарная свекла стала лучше расти, и на случай засухи есть запас. Да вот беда — в низовьях Таласа, в Джамбульской области сразу воды не стало. А там уже ГРЭС построена, завод двойного суперфосфата, им без воды никак. Да и овцеводам погибель. Они «лишились больших лиманов, прекрасных сенокосов, пастбищ, обильных травостоев. Иссякла вода в шахтных колодцах, поить скот стало нечем… И вот сотни чабанов двинулись по степи. «Великое кочевье» затронуло десятки хозяйств, причем в эпицентр бедствия попали не какие-то захудалые, а крупнейшие каракулеводческие совхозы Казахстана, экспортирующие на мировой рынок ценнейшие шкурки каракуля» (ЛГ 23.3.77).
Но, может, просто речонка такая жалкая? Нет, оказывается, и в нашей знаменитой матушке-реке запасы воды не бесконечны. Все огромные гидростанции, построенные на Волге, нанесли мощный удар ее воспетой в песнях полноводности. Гигантские водохранилища настолько увеличили поверхность испарения, что теперь до Каспийского моря дотекает гораздо меньше воды, чем раньше. Северный Каспий мелеет, береговая полоса отступает все дальше.
В низовьях Волги завязалась настоящая битва за воду между рыбоохраной и рисоводами. Пока пойменные земли в дельте использовались только как пастбища и сенокосы, весной, во время разлива они служили прекрасными, прогреваемыми солнцем нерестилищами, пристанищем для миллиардов мальков. Теперь же там бурно развивают рисосеяние, поля окружают валами, и рыбе деваться просто некуда. «Рыбное хозяйство здесь оказалось в крайне неблагоприятных условиях, которые вызваны недостаточным количеством волжской воды, сокращением нерестилищ, загрязнением водоемов. Запасы отдельных видов рыб снизились в 15–20 раз» (ЛГ 4.5.77).
В этой схватке слабый Минрыбхоз вынужден отступать перед Министерством сельского хозяйства СССР, которое здесь выступает агрессором. Но не надо забывать, что при строительстве каждой крупной гидроэлектростанции оно само теряет сотни тысяч гектаров плодороднейших культурных земель, исчезающих под поверхностью водохранилищ. На большей части этих залитых пространств глубина водяного слоя не превышает метра, застойная вода зацветает, распространяет кругом зловоние и комаров. Всего этого можно было бы избежать, построив заранее защитные дамбы для уменьшения площади затопления. Но включение таких дамб в общий проект гидротехнических сооружений, привело бы к значительному удорожанию его. Как же можно?! Кто нам позволит разбазаривать народные деньги? Нет, мы, Министерство строительства электростанций, выберем самый экономичный проект, сбережем Родине сотни миллионов рублей. А уж кто будет сберегать согни тысяч гектаров, того мы не знаем. Пусть Минселъхоз выкручивается, как может. Вот он и выкручивается: засевает дельту доходной культурой — рисом, да еще для повышения урожайности вовсю обрабатывает его ядохимикатами и гербицидами. Ох, хороши будут подрастающие там по соседству волжские осетры, ох вкусна и обильна их икра!
А когда известия о бедственном положении достигают высоких сфер, собираются очередные совещания, выдвигаются очередные предложения и рекомендации: «В связи с острым дефицитом воды представляется необходимым принять решение об ограничении потребления воды в бассейне Волги и в регионе северного Каспия, Минводхозу следует всемерно ускорить разработку технико-экономических обоснований переброски воды из северных рек» (ЛГ 4.5.77).
Да, об этом поговаривают все чаще. О том, что Печора, Обь и Иртыш текут в Северный Ледовитый океан без всякой видимой пользы. Что человек — кузнец своего счастья — долго мириться с этим не может.
Лицо планеты еще недостаточно искажено — надо спешить!
И снова фигура Тришки-портного с ножницами в руках вырастает до гигантских размеров, нависает над картой страны. Удастся ли ему и на этот раз отхватить очередную заплату для своего кафтана? Или обломаются его ножницы на каменных порогах?
Из других великих рек больше всего досталось от Тришки Енисею. Много грустных подробностей о нем узнаем мы из повести Виктора Астафьева «Царь-рыба» (журнал «Наш современник», №№ 4–6, 1976). Правда, публикация повести оказалась возможной лишь потому, что главными врагами и погубителями природы в ней представлены безжалостные браконьеры и безответственные туристы. Но в нескольких отрывках подлинная картина бедствия все же проступает сквозь цензурный частокол. Закончу главу одним из таких отрывков («Наш современник», № 5, 1976, сс. 80–82, цитируется с сокращениями):
«Подняли вентерь — узкий, длинный, плотно вязанный. Ниточную ловушку забило слизкой плесенью. Попался один усатый пескарь, замученный до смерти. Павел Егорович брезгливо вытряхнул воняющую рыбеху из вентеря. Только теперь я уразумел, отчего все в пороге забрызгано грязью, похожей на жидкий коровий помет.
— ГЭСа правит рекой, — пояснил Павел Егорович. — Часом вода подымется, часом укатится. Дышит река, берега не успевают обсыхать, а дрянь эту, сопли эти склизкие, тащит и тащит.
Мчится меж островков и разрушенных скал Енисей полный круглый год ниже города верст на двести.
Нет и, видно, никогда уже не будет покоя Енисею-реке. Сам не знающий покоя, человек с осатанелым упорством стремится подчинить, заарканить природу. Но природу не обмануть, не переиграть. Водорослей, которые в народе зовутся точно — водяной чумой, развелось полторы тысячи видов. Они захватывают по всему миру водоемы, особенно свежие, ничем еще не заселенные. В одном только Киевском водохранилище — факт широко известный — за лето накапливается и жиреет 15 миллионов тонн страшного водяного хлама. Сколько скопилось его в Красноярском водохранилище — никто не считал.
Нет теперь здесь красной рыбы ни летом, ни осенью. Сошла она с порога, укатилась в низовья Енисея, плесень согнала ее, капризную, к грязи непривычную.
— И в наш поселковый магазин бычков в томате привезли, — вздохнул Павел Егорович, — И эту, как ее? Вот уж при женщине и сказать неловко, бледугу какую-то. На Енисей — бледугу! Как же мы дальше жить-то будем?»
6. Жить будем по науке (Ученый и производство)
Юбилейный справочник «Народное хозяйство СССР за 60 лет советской власти» (Москва, 1977) объявил, что количество ученых в нашей стране, неуклонно возрастая, достигло числа 1253 тысячи. Что особенно мощный скачок произошел за последние 12 лет (в 1965 их было 664,6 тысячи). Что за этот же период число докторов наук возросло с 14,6 до 34,6 тысяч, кандидатов — со 134,4 до 345,4 тыс., доцентов — с 48,6 до 92,5 тыс., академиков, членов-корреспондентов, профессоров (оптом) — с 12,5 до 24 тысяч человек. И что в армии мировой науки советский отряд составляет одну четвертую часть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
