Читаем без скачивания Стены из Хрусталя - Кэтрин Коути

Была здесь и Маванви. Забралась в кресло и что-то строчила в записной книжке. Время от времени вампиры бросали на нее оголодавшие взоры, а девица кивала в ответ, принимая их оскалы за дружелюбные, хотя и застенчивые улыбки.

Еще вчера лорд Марсден представил ее вампирам как «свою дражайшую гостью.» За талию приобнял, потрепал по свежей щечке. Дальше руки не распускал, но Фанни и так едва сдержался, чтобы не кинутся на него с кулаками. То-то было бы зрелище! Зато к намеченной жертве Мастера его паства даже близко не подходила. Ничего хорошего такой афронт не сулил. Это было не только неприлично, как, например, таскать спаржу из чужой тарелки за обедом, но и небезопасно (за спаржу вилку в глаз не воткнут, а тут запросто).

Несколько раз Фанни проходил мимо, как бы случайно задевая ее рукой по плечу, и тогда Маванви счастливо жмурилась, но молчала, памятуя про их тайну. Хотя ничего говорить и не требовалось. «Я влюблена в юношу-вампира,» читалось у нее в глазах, «и это таааак романтично!!!» Стоит остальным — да той же миледи! — прислушаться к ее мыслям повнимательнее, как сразу почуют подвох.

Проследив за его взглядом, Рэкласт усмехнулся и потеребил закрученный ус.

— А чтобы тебе решалось веселее, я позаботился об аккомпанементе. Мисс Грин! — позвал он так громко, что присутствующие вздрогнули. — Не осчастливите ли вы нас вокальным номером?

— Право же, не знаю, — смутилась девица, вставая. — Я брала уроки музыки, но тетушка всегда говорила, что я надрываюсь, словно кукушонок в чужом гнезде.

— Почтенная леди не желала, чтобы ваш несомненный талант вскружил вам голову. Вот эту балладу, если вас не затруднит. Надеюсь, леди Аркрайт сыграет нам, — вежливо обратился он к вампирше, устанавливая нотные листы на пюпитре. Та кивнула.

Увидев название, Фанни покачнулся. Но девушка как ни в чем не бывало прочистила горло и запела:

Джек Орайон был лучший на свете скрипачСреди всех, кто на струнах играл.От игры той красотки сходили с умаИ суровейший воин рыдал.В графском замке, на пышном и шумном пиру,Тронув души волшебной игрой,Всех гостей усыпил колыбельною Джек,Кроме графской жены молодой.

Голосок у нее был слабенький, но приятный, особенно если она не брала высокие ноты. Некоторое время вампиры разглядывали ее с небескорыстным любопытством, как кошки — мышь, танцующую на задних лапках. Затем вернулись к своим делам. Похоже, один Фанни понимал, какую игру затеял ирландский гость.

Он играл для нее, то грустя, то смеясь,Скрипка пела, как ангел в раю.И хозяйка, смущенно рукой заслоняясь,Прошептала: «Тебя я люблю.Прокричат петухи в час вечерней тоски,Как опустится сумрак ночной.Ты приди в мой покой и пропой до зари,На постели рядом со мной»Обмотав свою скрипку зеленым платкомДжек из замка тихонько удрал.И вернулся домой, где слуга его Том,Господина давно поджидал.«Прокричат петухи в час вечерней тоски,Сумрак скроет лицо у двери —Я к хозяйке младой зван в уютный покой,Чтобы с нею пробыть до зари.»«Вы устали, прилягте же, мой господин,И вздремните под пледом пока.Отдохнете, а я, лишь померкнет заря,Разбужу вас верней петуха!»Он на скрипке сыграл, чтоб хозяин заснул,И укутал его потеплей.Но едва Джек под пледом устало вздремнул,Том отправился в замок скорей.

Как и следовало ожидать, пение не только не помогло ему сосредоточиться, но в конец расшатало нервы. Каждое слово хлестало, как пощечина. И он знал, отлично знал, чем закончились похождения нахального слуги из баллады. А так же то, что на последнем аккорде придется сделать выбор.

Кого ему предать?

Он хотел рвануться к Маванви, обнять ее, заслонить ото всех. Голова кружилась от любви, но ведь и знакомством с ней он обязан Мастеру, который когда-то влил в него свою живительную кровь. И войди он сейчас в гостиную, Фанни по привычке спросил бы, не будет ли приказаний.

Но мучительнее всего было то, что подобный выбор вставал перед ним не в первый раз. В чем он ошибся тогда? Неужели придется вспоминать? Но Маванви пела, отмеряя отпущенное ему время, и вампир закрыл глаза, возвращаясь в самые страшные часы своей жизни.

Не те, что предшествовали инициации.

А те, что последовали за ней.

…Вот он со всех ног он несется к дому мистера N. То есть, Ричарда Томпсона. Он давно выяснил и имя своего мучителя, и его адрес, но все никак не решался нанести удар. Мистер Томпсон производит впечатление человека, которого невозможно застать врасплох. Но невиданная сила окрыляет Фанни. Ему сам черт не брат. Только одного он опасается — у мерзавца есть ребенок. Что если он будет играть с сынишкой, когда Фанни ворвется в дом? Вдруг на самом деле он примерный семьянин? В таком случае, вампир все равно его растерзает, но с меньшим усердием. Похоронить останки можно будет в одном гробу, а не в сотне табакерок.

Он стучит в дверь, и ему открывает молодая женщина. Зеленый корсаж и бежевая юбка, все из атласа, видно, что не служанка. На лице — толстенный слой белил, наверное, оспины замазала. Жена, стало быть. Рот вампира кривится в злобной усмешке, и женщина вскрикивает, заметив клыки. Я пришел убить вашего мужа, признается Фанни. Женщина молча смотрит на него, потом отступает в сторону.

Проходите, говорит она.

Но когда Фанни врывается в кабинет, мистер Томпсон поджидает его во все оружии. На столе библия, рядом — та самая странная коробка, а с пальца его стекает кровь. От ее вида у вампира пересыхает в горле, он рвется вперед, но Ричард Томпсон поднимает библию, ненароком размазывая кровь по обложке. Аромат крови смешивается с терпким запахом кожаного переплета. Шипя, вампир делает шаг назад, а мистер Томпсон заявляет, что уважение к Библии очень похвально. Ведь еще в детстве мастер Блейк перечел Писание от корки и до корки, раз в их секте все поголовно грамотные. Мужчины, по крайней мере.

Но вот умеет ли читать его мать? А если не умеет, то кто зачитывает ей письма от кормильца?

Фанни, не веря, мотает головой. Нет, кричит он. Даже вы не могли так поступить.

Но кто-то же должен предупредить ее о преждевременной кончине сына, говорит мистер Томпсон. Спокойно говорит, доброжелательно. Вот он и взял на себя сей нелегкий труд. Сразу, как только мастер Блейк отправился за бумагами. Часа три успело пролететь. Интересно, доскакал ли гонец до их городишки? Но пусть мастер Блейк не беспокоится, эти вести не разобьют ей сердце. Из письма она узнает, чем именно промышлял ее отпрыск в Лондоне. А по такому сыну незачем и плакать.

Фанни чувствует, как ноги подкашиваются от страха, того самого страха, который преследует даже во сне, когда приходится раз за разом отвечать не выученный урок или стоять голышом на рыночной площади.

Страха бесчестья.

Он-то знает, что его письма к матери вслух читает пастор. На молитвенном собрании, перед остальными братьями и сестрами. Зачем им таиться друг от друга?

Вампир бросается в дверь, но его останавливает сочувственный голос. Возможно, мастеру Блейку будет небезынтересно узнать и еще кое-какие сведения. Какие? Но Томпсон качает головой. В городе, где при виде падающей звезды кричат «побольше денег!», ничего не достается даром.

Неопределенность сводит с ума. Что еще вам от меня нужно, что?

Клятва, отвечает мистер Томпсон, которая свяжет вас навеки. Повторяйте за мной. И вампир повторяет слова, почти не вдумываясь в их смысл, потому что то, чего он не знает, может оказаться гораздо ужаснее.

Так и есть.

В эту ночь на притон его знакомого скупщика краденого будет устроена облава. Констебли рассчитывают поймать девицу, поднаторевшую в подделке бумаг. Известна ли мастеру Блейку сия особа?

Он вспоминает, как сильно Салли боится виселицы. Другое дело, что сразу ее не поволокут на эшафот! Сначала запрут в камере. Он думает про Джека Шеппарда, четыре раза удравшего из Ньюгейта. Если у человека получилось выбраться оттуда, то вампиру туда попасть раз плюнуть. Он вернется за Салли. По кирпичу разберет стену, руками согнет прутья решетки и вызволит ее. Да, так и сделает, только завтра. Что ей стоит подождать?

…Что ей стоило подождать?..

— Ну еще бы я поплелась за ними, как овца на скотобойню, — зазвучал ее охрипший голос. — Жаль только, что двоих лягавых располосовала, как добралась до ножа. Третий проворным оказался, так меня в стену впечатал, что сразу отдала черту душу. Ну да все лучше, чем в конопляном воротнике красоваться!

— Я бы вернулся за тобой!

— Так я и поверила!

— Я должен был лететь домой! Мне нужно было перехватить то письмо! Иначе репутация моей матери была бы загублена. Все двери закрылись бы перед ней…