вовсе додумал сам, экстраполируя эту информацию. И что интересно — почти ничего из этого тут никому не приходило и в голову. Все привыкли к тому, что ЭВМ — это этакий станок для ведения расчетов и не более того!
Что ж… кажется, на счет важности персональных ЭВМ Михаил убедил… Следующие несколько дней никто никуда его не вызывал, но и из Москвы никуда не отпускали. То ли чего-то ждали, то ли еще что — на этот счет не сообщали. Хотя он с радостью поехал бы домой… Вместо этого пришлось малость проехаться по Москве, посмотреть на различные исторические объекты, заглянуть в несколько музеев — с отменой Особого положения они вернулись к обычному графику работы. На третий такой день Михаил заглянул и на ВДНХ…
В прошлый раз он был тут летом 1966 года вместе с Катей… Всего чуть больше десяти лет назад — но казалось, что прошла целая бесконечность времени. Словно целая жизнь! Целая эпоха — безнадежно ушедшая в прошлое эпоха Советского Союза начала 60-х. Время романтиков и мечтателей, время покорителей космоса, времена каких-то наивных идеалистов… И пусть в этом мире этот «дух 60-х» был ощутимо слабее, чем в хрущевском СССР, но все равно именно так нынче воспринимались те времена.
Но вот и ВДНХ… Вот уже знакомые павильоны республик и министерств… Вот только появился и новый — павильон «Долгая зима». Грубоватое, сделанное из серых железобетонных плит с небольшими окошками, здание, сам вид которого был олицетворением этой самой Долгой зимы… И внутри — хорошо знакомая каждому советскому гражданину разработанная для Долгой зимы техника… Значительная часть которой, наверное, еще несколько лет назад активно использовалась в работе. Вон шнекороторный снегоочиститель для трактора… А вот разработка, в которой поучаствовал и Михаил, комбайн для «пырейки». А вот ленточный снегопогрузчик. И многое еще…
«Эх, а ведь когда-нибудь будут не просто павильоны ВДНХ, а целые музеи Долгой зимы!» — непонятно с чего вдруг подумал Михаил. Впрочем, напоминание об этом настигло его очень скоро… В виде попавшегося уже на выходе с ВДНХ памятника Долгой зиме. Этакие рабочий с колхозницей на новый лад… Мужчина с женщиной в фуфайках с ватными штанами и шапках-ушанках с совковой лопатой и здоровенным гаечным ключом в руках и кобурами с наганами на поясе, стоящие почти по колено в снегу… И подпись под памятником: «Долгая зима. 1966–1974». Это был, наверное, один из первых «настоящих» памятников тем событиям…
Эх, что бы сказала та же Катя, если б тогда, летом 66-ого, знала о том, что скоро им всем предстоит? Или Вика — знай она про то, что будет? Не поверили бы, наверное… Да и никто бы не поверил! Даже сам Михаил — даром, что он пришелец из будущего другого мира… И все же, вот ведь странность, их с Викой свела именно Долгая зима — ведь до того у Михаила были совершенно иные планы на жизнь. И создание семьи в них совершенно не входило.
А на следующий день его вдруг вызвали в Кремль — к самому товарищу Пономаренко… И на этот раз не пришлось даже самому никуда ехать — за ним прислали новенькую черную «Волгу» ГАЗ-24… Насколько Михаил знал, их начали делать лишь с началом Одиннадцатой пятилетки, с опозданием по отношению к его миру. Но вот она — уже тут как тут…
— Хорошая машина, никогда такой еще вживую не видел, — попытался завязать разговор с водителем Михаил.
— Ага! — жизнерадостно улыбнулся водитель. — Месяц назад всего дали… Мне теперь половина водителей наших завидуют — они-то почти все на старых еще ездят.
Важных тем в разговоре ни Михаил, ни водитель, которого звали Сергеем, не касались… Так, малость поболтали о жизни в Москве в новое время. Но и это оказалось весьма любопытно. С некоторым удивлением Михаил узнал, что за последние годы численность населения города не просто не выросла, но даже упала — из столицы вывели в более южные области некоторые союзные НИИ и учреждения, несколько институтов. Готовили и перевод на юг нескольких заводов — поближе к основным потребителям их продукции. Чтобы не гонять туда-обратно вагоны грузов.
— Времена нынче серьезные настали, — философски произнес Сергей.
Михаилу оставалось лишь согласиться… Похоже, после Долгой зимы даже многие чиновники не прочь перебраться в более теплые края. Пятидесятиградусные морозы — они еще в памяти! Как и все то, что пришлось пережить в те времена. А тут еще и надвигающийся, пусть и очень медленно, ледниковый период. А потому нафиг-нафиг некомфортную для проживания столицу! Этак может дойти и до официального переноса столицы куда-нибудь… ну, например, в Воронеж!
В Кремле Михаила удивило откровенно наплевательское отношение к охране… Его даже не стали проверять на наличие оружие или чего-нибудь еще в этом роде! Лишь убедились, что он — именно тот, кто и должен был явиться, и пропустили, выдав сопровождающего. И вот уж и кабинет самого главы государства — Председателя Совета министров товарища Пономаренко. Так сказать, самого большого человека во всем Союзе…
— Здравствуйте, товарищ Солнцев! — когда его пропустили в кабинет, поздоровался с Михаилом глава государства.
Поздоровавшись в ответ, Михаил оглянулся по сторонам. Здесь он был впервые… До того хоть пару раз и встречался лично с Пономаренко, но то происходило совсем в других местах. Можно сказать, в неофициальной обстановке…Сейчас же он оказался в самом рабочем кабинете главы государства. Даже стало интересно — здесь ли работал товарищ Сталин? А ведь вполне возможно! Не выдержав, Михаил даже задал вслух этот вопрос…
— Да, — подтвердил его мысли Пономаренко. — Здесь он когда-то и нас собирал на совещаниях…
«Ничего себе! Вот так исторические места!» — мысленно присвистнул Михаил. А ведь… Когда-нибудь, наверное, будут говорить и про то, что «тут работал сам товарищ Пономаренко!» И лишь после этого будут вспоминать и про Сталина… Дескать, он работал тут тоже. Ведь сталинское время будет казаться чем-то уж совсем далеким и полузабытым — в отличие от времен товарища Пономаренко… От времен Долгой зимы.
Минут тридцать они поговорили о текущих делах. О проектах, в которые вольно или невольно оказался вовлечен Михаил… Микроэлектроника и СВЧ-электроника, станкостроение, сельскохозяйственное машиностроение и даже автопром. Все то, что Михаил упомянул в письмах или в разговорах с советскими руководителями. Упомянули мельком и про экономику — точнее, метод повышения эффективности экономики, мысли относительно которого Михаил излагал в письмах. Однако потом Пономаренко решил, что все нужное прямо сейчас обсудили и решил сменить тему…
— Скажите, товарищ Солнцев, что вы думаете
