шепотков и шушуканий, которая разбилась о строгий взгляд серых глаз эна Эстина.
— Эна Вендела, вы осознаёте, что, если вы не будете говорить только правду, вас подвергнут процедуре прочтения? — спросил судья-маг необыкновенно мягким, проникновенным голосом.
Эдвард так и почувствовал, как голос проникает в сознание и выворачивает душу наизнанку. Так действуют многие дознаватели — используют служебные чары и в то же время вкладывают магию в интонации. Гисли даже позавидовал этому изяществу.
— Мне скрывать нечего, — сухо ответила Кэри.
— Я жду прямого ответа, — ещё мягче спросил судья Эстин.
— Осознаю, — согласилась Вендела.
— Вопросы будет задавать Великий дознаватель, магистр Эдвард Гисли, — сообщил высоким приятным голосом второй судья — не маг. Гисли сам работал с этим человеком раза два — и знал, что Хет Шэннорис держится справедливости, невзирая на то, судят магов или простаков.
— Вы признаёте, что встречались с магами ложи Страха? — вступил Гисли без предисловий.
Снова шепоток по залу. Речь! Дознаватель должен произнести речь. Но Эдвард никогда не любил ни сочинять, ни зачитывать речи — лишняя трата времени.
Незнакомые с обычаями столичного гостя, люди огорчились — наверное, сочли Гисли невежей. Невелика важность. Те, кто присутствовал на первом разбирательстве по поводу Мармалена, уже наверняка прочувствовали, как важно начать сразу с вещей, имеющих значение. С Мармаленом на самом деле всё уже решилось — лишить эмоций и удалить со службы на поселение — пусть живёт. Прибегать к помощи некроманта и извлекать из парня духа-подселенца — штука опасная, да и не стоит того. Оставалось только огласить это решение. В конце суда.
А вот с Венделой, особенно при таком-то стечении народа, надо разделаться эффектно и быстро. Заметив, что женщина-офицер медлит с ответом, Гисли кашлянул.
— Я встречалась с магами ложи Страха, эн Гисли, — ответила Кэри. — Они хотели передать мне важные сведения. Я отказалась с ними сотрудничать.
— А что произошло потом?
— Я очнулась утром следующего дня в чужом доме. И обнаружила, что стала заложницей мага ложи Смерти.
— Этот маг был знаком с теми двумя из ложи Страха? — уточнил как бы невзначай Эдвард. У него появился лёгкий зуд в кончиках пальцев рук — признак внутреннего напряжения.
— Видимо, был — один из них мне позже сказал, что некромант приходил к нему с разговором, — произнесла Кэри, явно ощущая затруднения с ответом.
— Этот маг мог лгать? — спросил Эдвард.
Вендела вдохнула сквозь сжатые зубы, и приподнялась на стуле.
— Так мог? — настаивал Гисли.
— Все могут лгать, дознаватель Гисли, — ответила она очень сдержанно. Молодчина, у неё неплохо выходило. — Но мне показалось, что Лета был честен и говорил правду.
— Вильермо Лета, — сказал Эдвард, обернувшись к залу и как бы поддерживаемый с тыла судьями, — является генералом ложи Страха.
Новая волна едва сдерживаемого шёпота. Эмоции звучали куда как громче и яснее. Маг-судья слышал их — Гисли, повернувшись обратно, заметил, что Эстин сурово сдвинул брови. Ничего, ему осталось негодовать совсем недолго — сейчас Вендела окончательно загонит себя в ловушку. Она, видите ли, верит в справедливость. Вот пусть по справедливости и получает, без поблажек.
— Вы своими руками написали и отправили письмо в участок, где говорили о требованиях некроманта, который вас похитил? — продолжил Гисли.
— Он заставил меня написать, — сдержанно ответила Кэри.
— И так случайно получилось, что письмо прочитали внезапно зашедшие в участок Тёмные маги — те самые, с которыми вы беседовали накануне вашего якобы похищения?
— Я не могла предвидеть, что они придут, — попыталась протестовать Кэри.
— Но они пришли. И даже сумели настоять, чтобы им разрешили отправиться вам на помощь. И при содействии вашего ученика — Лассена Мармалена, которого подозревают в том, что он Тёмный маг — они вас якобы спасли.
— Почему «якобы»? — вырвалось у Кэри.
— А затем обнаружилось, что некромант, удерживавший вас в заложницах, вдруг оказался женщиной простого сословья, к тому же — вовсе не магом? Причём обнаружилось это, когда она уже была убита, так что не могла дать никаких пояснений…
— Дознаватель Гисли! — вскричала Вендела.
Её плечи поникли, осунувшееся лицо вытянулось, даже рыжина волос потускнела. Она сдалась! От наслаждения моментом у Гисли начали зудеть кончики пальцев, и он потёр ими, жалея, что не может сейчас снять перчатки.
— И вы не станете отрицать, что сейчас генерал ложи Страха Вильермо Лета прячется в доме ваших родителей, куда вы привели его и где укрывали от ловцов?
Тут уж зал ахнул во весь голос. Люди, стоящие с той стороны и заглядывающие в окна, закричали что-то все вместе. Судьи ударили в ладоши — тройной хлопок получился необычайно громким, усиленный эмоциями Эстина.
Сейчас она или соврёт и получит публичное выворачивание наизнанку всей памяти, всех чувств и всех мыслей… или ответит правду.
Эдвард ждал этого с нетерпением. Наконец-то стало не скучно!
Часть 2. Глава 11. Великий мёртвый и жалкий живой
Глава 11. Великий мёртвый и жалкий живой
Дух Кая Хэмптон-Уиллерта притянуло к Великому Мёртвому, словно насильно приковало к его шатру. И уже больше не отпускало. Шатёр стоял на краю светлой, чистенькой рощи. Щебетали птицы. Распускались нежные пуховые серёжки ольхи. Выбирались на солнечный свет насекомые. И тут же, на краю рощицы на границе Суходола, располагалось кладбище крупного посёлка. Пальцы мертвецов рвали дёрн, сворачивали набок памятники. Несколько некромантов усердно помогали им. Если не смотреть в сторону кладбища, то звуки лопат напоминали о начале огородного сезона. Когда-то давно за большим домом как раз в это время или, может быть, немного попозже мужики начинали вскапывать землю под огород. Мать семейства Уиллертов любила, чтобы грядки начинались прямо за домом, и любовалась не клумбами и деревьями в цвету, а пробивающимися стрелками лука или крепкой зелёной рассадой.
Некроманты знали толк в садовых и огородных делах! Всё у них росло куда быстрее и мощнее, чем у простаков! Ведь издавна они умели работать с землёй.
Впрочем, мать и отец Кая сами не касались ни лопат, ни почвы. Лишь приказывали мужикам — вскопать, взрыхлить, бросить семена, полить.
…Голова Штавана лежала на дощатом помосте в белом шатре на пригорке. Вокруг вились души усопших. Некоторые отправлялись к отрытым телам, некоторые оставались бесплотными.
Притянутый насильно, желающий свободы, Уиллерт подлетел к самым глазам-уголькам Великого Мёртвого и прошелестел:
— Господин. Я бы встал пред тобой на колени. Но у меня больше нет колен.
— Смешно, — проскрипел призрачный голос, идущий отовсюду и в то же время ниоткуда. — Ты ведь книжник из Рандеворса, не так ли, Кай Уиллерт?
— Да, господин, — еле слышно
