целых два некроманта! — радостно завопил проклятый мальчишка.
Дард не выдержал, сел на лавке и громко оповестил ученика:
— Я тебя щас убью три раза, а оживлю только два!
— И оба уже проснулись! — поведал в окно Тоби, обернулся и сообщил:
— Идут. У них на поясах кошели во такие, — мальчишка показал руками размеры кошельков, которые, видимо, ушлые селяне набили какой-нибудь ветошью для шикарных размеров. — И ещё мешки, наверно, с едой. Я чайник поставлю?
— Зачем? — удивился Дард.
— Так гости же. Чай будем пить.
Упырёк застонал и снова закрылся одеялом. Тщетно: в дверь уже стучались. Пришлось вставать.
Но разбираться с селянами Дард предоставил ученику и карлику. А сам, прихватив меч в новеньких ножнах, купленных Гэри в городе на последние деньги и подогнанных под точный размер Тобиасом, вышел прогуляться.
Уж очень раздражали его нынче эти селяне.
Дард по тропинке между могилами пересёк кладбище и вышел к тому самому оврагу. Вообще-то если знать, где спуститься, то можно выйти к маленькому родничку. Вокруг него Дард уже расчистил землю, убрав все ветки и прошлогоднюю листву. Теперь хорошо бы набрать плоских камней и выложить вокруг ключа чашу, а затем, возможно, протоптать пошире дорожку. Неплохо бы ещё песочком её посыпать или крупной галькой. А потом сделать из бересты лёгкий светлый ковшик, чтобы черпать чистую воду и пить, пока не начнёт ломить зубы.
Упырёк подвесил меч к поясу и присел возле родничка. Вода оказалась ледяная, и зубы заломило уже с первого глотка. Дард умылся, кряхтя и шипя от холода, и сделал ещё глоток. Замёрзли дёсны, язык, глотка и даже, кажется, желудок. Зато постепенно стала возвращаться память. Нет, он не рассказывал карлику ни о тихой, светловолосой женщине, которая никогда не была Дарду женой, ни о бродячем музыканте, маге ложи Боли, которому Дард пронзил ножом сердце. Зато наболтал лишнего о Штаване. И даже оба они, Гэри и Сарвен, пришли к выводу, что надо всё-таки встретиться с Великим Мёртвым лицом к лицу, желательно — до того, как тот примет жертвы и восстановит силы.
Только вот где его искать? Ясно же, что сам на поиски Дарда он не отправится, а своих слуг за ним пошлёт только в случае восстановления.
— Господин Дард! — услышал Сарвен неприятное кваканье на краю оврага. Клятый карлик, кажется, уже тащился по следам некроманта. — Господин Дард! Не хотите ли показать своему ученику, как справляться с умертвием?
— Не хочу, — тихонько буркнул Упырёк.
Гэри уже спускался по тропке — плохо спускался, шумно, пыхтел и сопел. Пару раз хрустнули кусты — видно, Шиповник оскользнулся и попал в орешник, которым поросли склоны оврага.
— Представляете, господин Дард! — приближаясь, заговорил карлик. — Кто-то похитил на селе сначала ягнёнка, потом маленькую пастушку… а когда за дело взялся некромант — его убили!
— Вот как, — проворчал Сарвен. — Наверное, это был очень плохой некромант.
— Люди видели тень, — понизил голос карлик. Он уже как раз добрался до родничка и стоял согнувшись, уперев руки в колени. — Тень без головы.
— Вот как, — повторил Упырёк. — Думаешь, это наш?..
— Возможно. Их село тут не слишком далеко. Я возьму в конном дворе трёх лошадок внаём? По северной дороге от левого берега Азельи, вверх по течению хорошая дорога. До мёртвой деревни, а там…
Упырёк почувствовал, что в груди ёкнуло.
— Мёртвая деревня? — спросил он. — По пути к заливу, где крепость стихийников?
— Не доезжая до крепости, — кивнул карлик. — Вы бывали там, господин некромант?
— Можно сказать и так, — согласился Дард, вставая. — Знаешь, что, Гэри?
— Что, господин Дард? — преданно заморгал карлик.
— Если умертвие захочет закусить моим учеником, я бы ему помогать не стал.
— Кому? Умертвию? — не понял Гэри.
Но Упырёк уточнять не стал.
Он лишь застонал про себя и поплёлся вверх по тропе, собираться в путь.
***
Эрл Тимо Десмет в очередной раз выкарабкивался наружу. За эти несколько дней он сподобился познакомиться с глупым мальчишкой поближе. Он, может, и казался туповатым, но зато не слабак. Очевидно, когда Десмет подселил к нему Уиллерта, мальчишка бессознательно научился сдерживать в себе порывы чуждой души. Не исключено, что Мармален предполагал в себе не подселенца, а собственные дурные намерения, и, как истинный Светлый, боролся с ними. Так или иначе, он отлично справлялся с Уиллертом и теперь точно так же сдерживал Десмета. С тем лишь различием, что благодаря восстановленной сполна памяти ловец отныне осознавал, что в нём пытается поднять голову дух-подселенец. И ещё он теперь знал от старика-некроманта, что дух опасен и имеет все шансы полностью избавить тело Мармалена от «родного» духа. Юному ловцу также очень не понравилось словцо «носитель». Он не желал оставаться тупым носителем чужого духа и сопротивлялся изо всех сил. А полный разбитых надежд Эрл упорно рвался наружу, уже плохо представляя, для чего. Но, по крайней мере, он пытался раз за разом. Просто чтобы не забыть себя. Кай Уиллерт почти забыл. Забыл, для чего он не умер, забыл, зачем они хотели внедрить его в тело Светлого мага. Сгоряча, конечно, Эрл подселил Уиллерта к совсем сопливому мальчишке-простаку, но так даже оказалось лучше — проще сжиться с телом, которое ещё растёт, да и подозревать подростка в странностях и переменах поведения будут меньше, чем уже сформировавшегося характером взрослого. Хотя, кажется, Уиллерт был поначалу очень недоволен.
Теперь же Десмета заперли. Он злился на Уиллерта, подлеца и обманщика, злился на Мармалена — глупого, но сильного мальчишку. Злился на Венделу. О, как он ненавидел Венделу! В ней Эрл видел причину всех своих неудач. До неё никаких неприятностей с Десметом не происходило. Едва Эрл сумел взять верх над Мармаленом, как увидел перед собой её — бледную, с синяком в пол-лица, но живую, живую! Её до сих пор не казнили!
Ещё хуже Эрл воспринял переход на сторону Светлых ещё одного некроманта. Кстати сказать, не многовато ли стало некромантов?
Подобно попавшей в банку осе, которую закрыли крышкой, Десмет метался в своём носителе и ничего не мог сделать.
В седьмой день второго Светлого месяца назначили суд над Кэри Венделой. Мальчишку должны быть осудить ещё пару дней назад — помешало потрясение и горячка, последовавшая за ним. Сейчас носитель немного пришёл в порядок, его уже не пошатывало, мышцы перестали ныть после страшного напряжения — а что толку? Десмет не мог им пользоваться. Стоило только шевельнуться — как проклятый Мармален усиливал контроль. А когда он спал — то рядом сидел и караулил этот гнусный перебежчик, арестант Франкотт. Как будто в самом
