было бы финансировать. Это свободные суммы для игры бюрократии в свои грязные игры.
Расходная часть бюджета после анализа тоже выявила абсолютно явную криминальность своего происхождения. Именно по наиболее социально значимым отраслям городского хозяйства, по которым Лужков всегда демонстрировал нехватку средств, выделенные Моссоветом суммы были недоиспользованы. Изысканные на бесплатное муниципальное жилье 15 млрд рублей правительство расходовать на эти цели просто отказалось. По программе «Конверсия» было не израсходовано 210 млн рублей, по здравоохранению (в условиях угрозы забастовок медиков) — 500 млн рублей, средства московской милиции израсходованы лишь на 92 %, муниципальной милиции — на 89 %, средства на выплату пособий семьям с детьми — на 80 %.
Ремонт дорог и благоустройство, которыми занималась администрация, не имели никакой системы контроля и ответственности за эффективность использования средств. В арендных платежах, полученных за эксплуатацию зданий, тоже полная неразбериха — никакой системы контроля, массовые злоупотребления. Дотации «Мосгортрансу» в счет бесплатной перевозки пассажиров по действующим льготам администрацией сохранены в прежнем объеме, несмотря на резкое снижение объема перевозок. Дотации на хлеб сочетались с планомерным разрушением хлебной индустрии города и рекламной кампанией по программе малых пекарен (например, обласканный Лужковым «Дока-хлеб»). По культуре средства из бюджета также недоиспользованы.
Система внебюджетных фондов практически обесценила бюджетный процесс по целому ряду параметров. Эти средства становятся как бы ненужными и не расходуются. Зато из бюджета города почему-то финансировались лечебно-профилактические учреждения администрации Президента РФ (57,2 млн рублей) и строительство объектов для Грузии (около 200 млн рублей). Кроме того, на финансирование собственной администрации Лужков направил, сверх выделенных в бюджете средств, 120 млн рублей («Правда», 09.07.93).
Криминальность бюджета подтверждается, например, следующими фактами: валютный фонд Москвы был полностью скрыт, московским правительством были определены так называемые «уполномоченные банки», которые могли придерживать у себя огромные суммы бюджетных денег, расплачиваясь с чиновниками через систему благотворительности (вот для чего было нужно сокрытие доходов). Четырехзвенная система перевода бюджетных средств неимоверно тормозила расчеты из бюджета, чем и кормила коммерческие банки.
12.07.93 г. сессия Моссовета признала исполнение бюджета 1992 года неудовлетворительным и поручила председателю Моссовета H. H. Гончару подготовить документы о привлечении к административной ответственности высших должностных лиц администрации за невыполнение решений депутатов, а также о возврате незаконно выделенных предприятиям и организациям средств в бюджет города. Начало рассмотрения этих вопросов, скорее всего, и было одной из причин, вызвавших активную подготовку государственного переворота со стороны московской исполнительной власти. Моссовет удостоился специального указа Ельцина о роспуске. Большинство Советов в других регионах и городах распустились самостоятельно.
Но вернемся в период полной наивности и даже какой-то невменяемости общества, не понимавшего очевидного: из коммунистической номенклатуры рождается тиранический режим олигархии.
Достаточно мирно просуществовав год за спиной профессора Попова, решившего взять на себя грех хозяйственного развала Москвы, Лужков к исходу 1991 года приобретает в столице практически неограниченную власть. Во многом этому способствовало обильное мифотворчество о его главенствующей роли в подавлении августовского путча.
В качестве основной заслуги Лужкову приписывается создание вокруг Белого Дома оборонительных сооружений. Но любой очевидец, здраво вспомнив те дни, не обнаружит в своей памяти ни бетонных сооружений, ни тяжелой строительной техники, якобы забившей все подходы к парламенту. Зато кое-кто вспомнит о саботаже лужковских чиновников при попытках наладить серьезное сопротивление ГКЧП. Добавим еще, что лично для Лужкова слегка приоткрытая закулисная сторона августовского путча практически не несет никакой тревоги. Вместо выявления истинных механизмов заговора (Ельцина против ГКЧП или ГКЧП против Ельцина) он вспоминает в книге с длинным названием «72 часа агонии. Август 1991 г. Начало и конец коммунистического путча в России» милые сердцу подробности. Он вспоминает, как Ельцин на своей даче в тапочках на босу ногу организует сопротивление ГКЧП и предлагает всем (как трогательно!) сушеные им лично яблоки. Вот такой домашний штаб сопротивления «путчу»…
Кстати, публикация книг — своеобразный метод пополнения личного бюджета номенклатурных деятелей. Вряд ли кто-то поверит, что Лужков или Ельцин при своей загруженности на работе и природной косноязычности могут что-то написать. Вот и нанимаются за государственный счет литературные негры. А потом в игру вступают книгоиздательские фирмы, которым требуется высокое покровительство. Они могут и за рубежом издать «бессмертное творение» очередного хозяина. А хозяин получит вполне законный гонорар. Но об этом чуть ниже. А пока — упражнение по арифметике.
Дано: В 1992 году зарплата мэра составляла 14.5 тысяч рублей в месяц («Сегодня», 07.07.93), в 1993 году — 50 тысяч. («НГ», 10.03.93). Вопрос: может ли мэр построить себе дачу, оценочная стоимость которой в ценах 1993 года составляет 100 млн рублей? Может ли он еще и дочь отправить обучаться за границей на 3,5 года при общей стоимости обучения 14 тысяч долларов («АиФ», № 41, 1992)? Ответ: может, но зарплата тут не причем.
Полтора месяца проработал Лужков в послепутчевом Комитете по оперативному управлению страной в качестве первого заместителя премьера правительства РФ Ивана Силаева. Работа комитета с треском провалилась. Принять бразды правления Союзом оказалось некому. Способные к этому люди сидели в тюрьме или просто было отправлены по домам. Да и задачи такой, как видно, не ставилось. Поэтому Лужков решил в Комитете вопрос обеспечения Москвы продовольствием и сбежал на прежнее место работы. Москва в результате получила за подавление ГКЧП свою пайку, а страна распалась.
Дальнейшая работа Лужкова на высшем хозяйственном посту Москвы связана с распространением другого мифа, который даже ярых его противников вводит в смущение. Это миф о хозяйственных успехах столицы под руководством Лужкова, якобы держащего город «на плаву» в трудные времена. Неискушенный читатель «мэрских» газеток легко верил, что все в Москве прекрасно: и жилье строится, и дороги ремонтируются, и тепло в каждой квартире. И только ему, сирому, мало что перепадает. А потому надо писать челобитные и ждать подачек.
Простейший анализ официальных статистических данных показывает, что Москва не только наравне со всей страной хлебала горькую кашу, заваренную безответственными реформаторами, но еще и дополнительно страдала от комбинаций собственной администрации. Москва, несмотря на громадные льготы от российского правительства, несмотря на иностранные инвестиции и прочие преимущества своей столичности, была поражена кризисом заметно более других крупных городов. Здесь Лужкову совершенно нечем похвалиться. Даже успехи в жилищном строительстве, которыми он привык козырять везде и всюду, на поверку оказывались чистейшим блефом. Моссовет не раз пытался разоблачить лживые восторги по поводу успехов строительного комплекса. Его разогнали и за это тоже — чтобы не порочил светлый образ отца-основателя московской олигархии.
Лужков начинал готовиться к выкорчевыванию демократии заблаговременно — с районного звена управления Москвой. На развалинах районов появились префектуры и муниципальные округа. Хрен редьки не слаще, ведь более
