года продолжался паралич управления городом в низовом звене, да расцвели буйным цветом коррупция и воровство мелких чиновников. Эти издержки Лужкову были известны, но зато ему удалось бюджет огромного города полностью забрать под себя и практически приватизировать, приняв в долю свое ближайшее окружение. Не беда, что на месте признанных слишком многочисленными 33 районов сначала создали 10 префектур, а потому новые районы — уже численностью более 130. И видимо-невидимо чиновников…
Средства массовой информации, привыкшие лебезить перед начальством, твердили: Лужков распорядился выделить средства, Лужков профинансировал, Лужков нашел деньги… Спрашивается, откуда? Должен бы из бюджета, должен бы при соответствующем контроле, должен бы в рамках своих полномочий. А реально получалось, что есть такой благодетель, который единолично распоряжается всем достоянием Москвы, как своим карманом.
Сокрытие доходов и сокращение под предлогом дефицита бюджета социальных программ — обычное для Лужкова дело. Зато суперпроекты, вроде «Сити», Детского парка чудес, торгового суперкомплекса в Нагатино и тому подобного, грозили перенапряжением всей социальной инфраструктуры города. Не то, чтобы всерьез что-то собираются строить, но есть свой интерес в громадье планов. Масштабность замыслов всегда как-то приподнимает их потенциального вершителя и придает смысл суете его соратников. Избавиться от захватывающего воображение плана и его автора становится непросто — ведь такие проекты рухнут! Но они же могут многие годы, пока превращаются во что-то материальное, давать прибыль олигархии. Примерно так произошло с «Сити». Циклопический проект сожрал невиданные средства и ничего не дал городу.
Гигантомания — вечный порок номенклатуры. Для московского градоначальника это тоже непреходящий синдром. Мыльный пузырь «Сити» был сначала наполнен средствами от льготного налогообложения («МК», 19.05.93), а потом и прямыми вливаниями из бюджета («РГ», 31.07.93). В другом случае — для нужд Нагатинского суперкомплекса — из городской казны только на первом этапе под строительство казино и ресторанов планировалось зачерпнуть, ни много ни мало, 100 млн долларов («Тверская, 13», 18.03.93). Третий пример разорительной гигантомании — коттеджное строительство. Якобы для преодоления жилищного дефицита за 10 лет предполагалось обчистить казну на 4 трлн рублей («НГ», 18.03.93). Кто получил эти коттеджи — посреди Москвы, в охранных зонах Подмосковья? Все тот же люд — новая олигархия.
Отвлечемся пока от хозяйственных безобразий и обратимся к статусу Лужкова. Когда и на каком основании он стал хозяином Москвы? Получается, что формальных (законных) оснований у него до 1996 года не было, но реально именно он владел Москвой. Как же это могло получиться?
После побега Гавриила Попова с поста мэра, Лужков объявил, что наследует его по должности — как вице-мэр. Действительно, вместе с мэром Поповым москвичи в 1991 году выбрали и вице-мэра. Но нигде не было сказано, что вице-мэр — это наследник мэра. Только заместитель, не более того. Поэтому Моссовет назначил выборы мэра Москвы. Но весной 1992 года столица уже находилась под пятой бюрократии, а олигархия щедро финансировала беззаконие. И оно приобрело поддержку среди тех, кто должен был защищать закон. 15 июля прокурор Москвы опротестовал решение Моссовета, а 2 сентября 1992 года Мосгорсуд отменил это решение.
Логика суда была такова. После отставки мэра Г. Попова его обязанности перешли к вице-мэру, что было подтверждено указом Президента. Недоверие Лужкову, как заместителю главы администрации, выражено лицу, которое не занимало должности, указанной в решении Моссовета (в законе был глава и замглавы администрации, но не было никаких мэров и вице-мэров). Кроме того, установленный мораторий на проведение выборов следует рассматривать и как запрет на назначение выборов, требующих начала избирательной кампании еще до 1 декабря 1992 года. Наконец, поскольку недоверие фактически выражено главе исполнительной власти (суд считал указы Ельцина «О Г. Попове» и «О Ю. Лужкове» законными, а потому — действующими), а не его заместителю, то такое решение требовало ⅔ голосов, а не простого большинства, как это было на сессии Моссовета.
Моссовет начал готовить новое решение по выборам, которое было принято за основу 1 октября 1992 года. Верховный суд России тем временем не удовлетворил кассационную жалобу Моссовета и решением от 2 октября 1992 года оставил решение Мосгорсуда в силе. 6 октября Моссовет обжаловал указ Ельцина о назначении Лужкова в Конституционном Суде. Ходатайство так и не было рассмотрено.
По логике Верховного Суда, решение о моратории на выборы предусматривает начало предвыборной кампании только после 1 декабря 1992 года. До принятия соответствующих законов вопрос о порядке выборов и отзыва мэра определяется Президиумом Верховного Совета, им же должны назначаться выборы мэра. Согласно ст. 183 Конституции, до принятия специального закона о Москве на ее территории могут действовать не только законы РФ, но и другие нормативные акты.
26 октября 1992 года Моссовет повторным решением назначил выборы на 7 февраля 1993 года. Лужков обвинил Моссовет в попытке создать параллельную власть и подрыве авторитета существующей законной власти. Он подтвердил свою готовность на одновременные выборы мэра Москвы и депутатов Моссовета («Известия», 28.10.92). Но дальнейших шагов в этом направлении не последовало. Для Лужкова выборы были смерти подобны. Он тогда еще не был уверен, что можно будет блокировать независимый от него и многочисленный депутатский корпус (одних депутатов Моссовета — почти 500 человек, и все буйные!), избранный на свободных выборах.
Дальнейшая заминка была вызвана резким нарастанием напряженности, связанной с приближением срока окончания чрезвычайных полномочий Ельцина, опрометчиво выданных ему российскими депутатами. Эти полномочия спасли карьеру Лужкова, и в конченом итоге стоили российским депутатам их полномочий, пресеченных в 1993 году силовым путем.
В начале декабря 1992 года кризис власти мог привести к резкой смене обстановки. Лужков готовил митинги и демонстрации большегрузных автомобилей у Кремля, где проходил Съезд народных депутатов. 10 декабря 1992 года Съезд принял постановление «О главах администраций», в котором Советам предписывалось опираться на ранее принятый Закон «О выборах главы администрации». Таким образом. Моссовет смог 21 декабря принять новое решение, опирающееся на данное постановление. Заодно выборы были перенесены на 28 февраля.
Председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов пытался заблокировать это решение, направив 22 декабря 1992 года депутатам Моссовета письмо, в котором просил пересмотреть решение сессии и не форсировать выборы до принятия Закона «О статусе столицы Российской Федерации», намеченного на январь 1993 года. Его позиция поддерживалась моссоветовскими «деморосами», которые попытались предотвратить окончательное оформление решения Моссовета и открыто призвали своих сторонников сорвать заседание сессии 23 декабря (не приходить или не регистрироваться с целью срыва кворума). «Деморосы» (по оптимистичным оценкам их самих — около 50 человек) заявили, что юридических оснований для выборов не представлено. Это противоречило действительности — на сессии раздавались десятки документов с
