Черт-те что! Катька и в самом деле зашла. Почти не глядя на него, спустила трусики, задрала платьице, села на унитаз и тут же послышалось бульканье ее струи по водной поверхности отстойника. Закончив, она еще пару раз вроде как слегка натужилась и выпустила в унитаз остатки мочи. Спустила воду. Потом вытащила одну ногу из скатившихся к полу трусиков, занесла ее в ванну, переместила туда свою промежность и стала подмывать испачканную мочой писку.
‒ Болит глаз, да? ‒ участливо спросила его.
‒ Нет. Может тебе помочь?
‒ Я уже. Спасибо.
Подтерлась его полотенцем, быстро натянула под короткое платьице трусики, обычные, трикотажные, и вышла, не оглядываясь.
Ну и жизнь пошла! Даже Светка уже давно такого себе не позволяла. А Ирка раз в год, когда ставало вовсе невтерпеж.
Но ее трусики ему очень понравились. Настоящие. Не искусственные.
Он вышел из ванной в одних плавках, ‒ они сидели в комнате на диване, пили холодный компот и заедали его печеньем. Или наоборот.
‒ Я до утра, можно? Ира разрешает.
‒ Можно. Что-то случилось?
‒ Нет. Просто я отправила Витьку в Сумы, к его брату. У нас теперь будет машина. Брат купил себе новую, а ему свою шестерку отдает. В подарок на свадьбу.
‒ А если он позвонит своей невесте?
‒ А я завтра провод порву. Скажу, что нечаянно.
‒ Он не поверит.
‒ Конечно не поверит. Но я ведь скажу, что он сам виноват, поставил его прямо возле кровати. Это на самом деле так. А если убедить его, что он в чем-то передо мною виноват, то он поверит во что угодно, даже в то, что я еще целка.
‒ Ну и ну.
‒ Ты что, не понимаешь? ‒ вдруг обиделась она. ‒ Ваши дети скоро приедут, Витька за мной, как за квочкой…
‒ А говорила, что ручной.
‒ Ручной. Но обижать его не хочу. Мне с ним ребеночка воспитывать.
‒ А ты и не обижай.
‒ Ира, чего он на меня вызверился… ‒ чуть не плача, прильнула она к Ирке, ‒ скажи ему. Я люблю вас. Обоих. Ему что, жалко. Одну ночь всего… Никто же не узнает.
‒ Да я вовсе не вызверился. Ирка, скажи ей.
‒ Постарайся нам не грубить, ‒ спокойно сказала та, ласково обнимая за плечи гостью. ‒ Пойди, поешь. Там на кухне, я приготовила. Ты голодный. Поэтому злой.
‒ Да не злой я. Чего это вы на меня налетели…
И пошел от них в кухню.
Есть не хотелось. Он съел кусок селедки с хлебом и помидором, а остальное вернул в холодильник.
Странная эта Катька оказалась. Прямодушная, как солнечный зайчик. Никогда раньше он ее такою себе не представлял.
Вернулся в комнату, сел перед ними на корточки, свел четыре коленки между двумя своими. Получилось шесть.
‒ Что-то мне вас очень захотелось. Обоих.
‒ Мы еще подумаем, давать или не давать, ‒ закокетничала жена.
А Катька спрятала лицо у нее за шеей и оттуда сообщила:
‒ Я дам.
Тогда Ирка как бы вздохнула и подвела черту:
‒ Давайте стелиться. И чистить зубы. Поздно уже.
Когда они все оказались возле расстеленной постели, он сказал:
‒ Вы сначала ложитесь, а потом я буду себе место выбирать.
‒ А платье?
‒ Снять?
‒ Нет. Я сама. А ты смотри, хорошо? Потом скажешь.
Катька стала снимать свое слегка приталенное платьице через голову, оно туго продвигалось через голые грудки, которые затем выскакивали из-под него, а она еще и слегка как бы подпрыгивала при этом.
‒ Так?
‒ Что так?
‒ Качаются?
‒ Качаются. Очень красиво.
‒ Честно? Как у Иры?
‒ У тебя же они девичьи, совсем юные. Они по-другому качаются.
Хорошо ответил. Не разочаровал ее.
‒ Я прошлый раз как увидела, когда Витька Иру раздевал ‒ нет, не он, он лопух, ей самой пришлось кофточку для него снимать ‒ и как они у нее из-под кофточки выскочили, так у меня аж стрельнуло в животе. Научите меня, как сохранить их после ребеночка, а? Мне тоже хочется быть всегда такой красивой, как Ира. Чтобы меня так же глазами лапали все прохожие.
‒ Тебя и так чуть ли не общупывают. Руки сами тянутся, по себе знаю…
‒ Так это сейчас. А потом… как вытянуться… хоть узлом на спине завязывай. Ира, научишь?
‒ Если будешь прилежной.
‒ Мне трусы самой снять?
‒ Нет. Иринка пусть снимет.
‒ Ирочка, снимай.
Ирка стрельнула искоса на него, но трусы с нее все-таки послушно сняла. Сама она была уже обнаженной.
‒ А теперь, ложитесь.
‒ А теперь? ‒ спросила Ирка, когда они улеглись рядышком.
‒ Показывайте мне, что вы делали прошлый раз без меня в ванной.
‒ Сначала воду включи, ‒ засмеялась Катька.
‒ Не паясничай, ‒ полушутя сказал Виктор. ‒ Мне же интересно, как женщины любят друг друга.
‒ Витя, зачем ты так? ‒ расстроилась Ирина, видимо предчувствуя неприятную сцену. В испуганном ожидании неприятных слов напряглась и Катька. А потом вскочила к Виктору, схватилась за его руки и начала лепетать:
‒ Витя, это совсем не то, что ты думаешь. Подожди, не перебивай, я тебе все расскажу. Вам обоим все расскажу. С самого начала. Только не перебивайте меня. Пожалуйста. Витя, я на самом деле влюбилась не в тебя. Я… в вас обоих влюбилась. В один момент. Тогда, когда вы целовались прямо на улице. Именно в обоих, когда вы вместе. А дальше что хотите думайте. Меня теперь тянет к вам, как безумную. Я думаю и мечтаю о вас все время, непрерывно. И не в раздельности, а только как вы оба рядом со мною, вы для меня как один человек, нет, я не так говорю, вы для меня всегда двое, но в отдельности мне вас мало, мне не хватает присутствия второй вашей части, вроде как недействительно все становится, вроде как не настоящее, как иллюзия. И еще, самое главное, что я поняла, ‒ вы мне нужны даже без секса, хотя мысли о сексе с вами просто сводят меня с ума. Я уже знаю, что готова отдаться Ирине как угодно, и сама целовать, ласкать, лизать ее, везде, в писке, в попке, в сиськах, пить ее и наливать ей, и все только потому, что это же самое делаешь с ней ты, мужчина, которого я… в общем… и я готова отдаваться тебе, как только ты захочешь, с любыми извращениями, ласкать и лизать тебя везде, даже в попу, пить твое и наливать тебе, и все только потому, что это же самое делает с тобою она, женщина, от которой я тоже без ума. И чтобы только вы были в это время вместе. Чтобы мы все видели друг друга. Я никогда не мечтаю о вас раздельно. Это правда. Я этого не придумала. Это само собой произошло. Я сама не знаю, что это такое. Я читала книгу про извращения, там такого нет. Я не лесбиянка. Мне о подобной близости с другой девушкой противно даже думать, и всегда так было. А парней у меня было четырнадцать, не считая тебя. Ты вообще не в счет. И ни с кем даже отдаленно подобного ничего не было. А Витьку я захомутала в надежде спрятаться за него. Потому что он вообще хороший. И я кроме тебя только на него бывала мокрая. А он Ире кончил за две минуты. Разве так можно. Поэтому я без тебя ее в ванной… выпила, вместе с Витькиной спермой… Ира ведь совсем готовой была, как из-под пытки, она ведь на нас с тобой долго смотрела, у нее полно уже было, я только губы подставляла… хотя мне было стыдно перед тобой, что ты этого не видел… будто я тайком тебя обворовывала…
