Хорошо хоть не сплюнул. Виктор вдруг ясно осознал, что если бы тот это сделал, он бы не выдержал, развернул бы его красивое рыло на сто восемьдесят градусов и плюнул бы в его мертвые глаза.
‒ Ну, ну, Витенька, сиди, сиди, они ничего плохого ей не сделают, ты же видишь, ей нравится, правда, они хорошие, они знают, что нужно настоящей женщине… ‒ защебетала на ухо Флора, еще крепче прижимаясь к его телу.
‒ Не бойся, ей сейчас будет жутко приятно, вот увидишь, ‒ зашептала и Лерка. ‒ У четверых больше возможностей, чем у одного, вот увидишь сейчас, увидишь, как она забалдеет от них…
‒ Знаешь, как женщине приятно, когда держат так за ноги несколько сильных рук… ‒ продолжала шептать Флора. ‒ И когда один за другим по очереди…
Они, по-видимому, договорились сначала только попробовать. Отдолбив с полминуты, Жан уступил свое место Славику, а сам занял его место. За Славиком через минуту встал Валентин, и у него тоже крепко стоял, а когда его заменил Миша, у того он оказался отвислым, он стал его лихорадочно мастурбировать, а потом тыкать, а двое стоящих рядом услужливо помогли пальцами развести Иркины губы пошире, и она тут же засосала в себя мягкую плоть, покрытую прозрачной резиной.
Они долбили ее с нескрывемыми гримасами наслаждения на мордах, с натянутыми, как струны, жилами на шеях, с судорожной дрожью в напряженных голенях. А она не издавала ни единого звука, притихла как мышка так, что тишину нарушали только кобелиные вздохи и периодические сладкие причмокивания ее влагалища.
‒ Боже праведный, ‒ снова зашептала Флора. ‒ Я тоже ее хочу. Можно?
‒ Нет.
‒ Я умею хорошо. Ей понравится.
‒ Нет.
Они поставили ее на колени и прошли еще один быстрый круг. Она уткнулась руками и щекой в банкетку и качалась, качалась, качалась под их толчками… И снова у Миши еле встал. И она ничего не сделала, чтобы ему помочь. Просто ждала.
‒ Сейчас будет самое интересное, ‒ снова подала голос Флора. ‒ Лягушонка. Так никто, кроме меня, не умеет. Я же королек, ты заметил?
Миша и Валентин уложили Ирку на живот и затем снова подняли на четырех рычагах. Каждый держал ее одной рукой за бедро возле самой коленки, а другой рукой за грудь так, что она оказалась распластанной в воздухе над банкеткой. Жан, чтобы она не сильно обвисала, слегка поддерживал ее и под живот, куда уже подлазил Славик, нацеливаясь своим торчком в ее покрасневшую девочку. Он стал направлять свой отросток рукой, пока Миша и Валя пытались с веса насадить ее на него. У них это довольно быстро получилось, и Славик стал яростно долбить ее снизу, а она висела в воздухе, касаясь его только своим влагалищем, раскоряченная, словно лягушонок. А потом вдруг и сама заходилась. Славик сразу застыл, высоко приподняв пах, а она стала насаживаться на его синюшный член в судорожном ритме, с необыкновенной силой вдавливая его в свое отверстие, бесстыдно чмокающее накапливающейся влагой.
‒ Здорово, да? ‒ шептала Флора. ‒ Видишь, что значит четверо настоящих мужиков. Ты представить себе не можешь, что она сейчас чувствует. Как птица в полете. После этого с женщиной можно делать все, что угодно.
‒ Они и так это делают, ‒ услышал он свой голос.
‒ А тебе разве не приятно это видеть?
‒ Не знаю.
‒ Привыкнешь. И будет приятно. Ей ведь приятно.
‒ Не знаю.
‒ Такого даже в кино нет. Только я умела. А теперь и Иринушка, чудо такое. Знаешь, сколько еще всякого мы понапридумали. Увидишь. Четыре мужика, а теперь еще ты, столько всяких поз и действий на весу могут сделать, ты себе не представляешь… Это я все придумала… Знаешь, что это за чувства, когда тебя работают на весу? Их вообще невозможно описать. Иринка сейчас с ума сходит от удовольствия… Можешь мне поверить, я знаю… Как я ее хочу! Хотя бы чуть-чуть…
‒ А что ты хочешь с нею делать?
‒ Все. Пить из нее. Высасывать.
‒ Что высасывать?
‒ Что угодно. Ее выделения. Сперму. Ликер. Или какой-нибудь сок. У меня есть разные. Ты попробуй, сам увидишь, что это за наслаждение. Это всем нравится. Я придумала. И это полезно. Там витамины. Микроэлементы. А если еще и со спермой…
Ничего себе, придумала. Врачиха долбанная.
Видимо, лягушонка требовала от женщины много сил, особенно от начинающей. Он увидел это по их заботливым лицам. Они осторожно, но настойчиво сняли ее с члена, хотя она продолжала пытаться его достать, яростно сжимая и сморщивая ягодицы и хватая воздух ненасытным отверстием своей девочки.
Они опустили ее потом на Жана. Она уселась не его отросток и слегка успокоилась, упершись руками в боковушки банкетки. Он все подначивал ее руками под бедра, чтобы она работала, но она сделала только несколько вялых движений и застыла. Валя и Миша стояли у изголовья и мастурбировали свои члены прямо перед ее лицом, видимо ожидая, что она потянется к ним ртом. Но она закрыла глаза и плотно сжала губы.
Виктор стал чувствовать, что ей что-то не нравится. Однако она все еще не открывалась ему, прячась неизвестно где.
Славик подошел к ней сзади, стал деловито похлопывать по ягодицам, надавливать на спину, чтобы она опустилась грудью на Жана и выставилась к нему попкой. Жан помог ему, обняв ее и прижав к себе. Славик зачем-то подставил раскрытую ладонь под ее лицо и стал что-то ей на ухо шептать. Виктор увидел, как она вдруг плюнула на его пальцы.
Этими самыми пальцами он вдруг стал ковырять ее попу, смачивая ее плевком задний проход, выпяченный усилиями Жаниных рук, растягивающих ее ягодицы. Засунул туда указательный палец, на что она среагировала сильным сжатием сфинктера. А он продолжал круговыми движениями бужировать отверстие, вставляя палец на все длину, и она вскоре расслабилась. Тогда он вставил сразу два пальца, продолжая те же круговые движения. А она все сидела своим влагалищем на Жанином отростке. А задний проход все больше расслаблялся и превращался в зияющую дырочку.
‒ Сейчас она обалдеет от удовольствия. Смотри, ‒ шепнула Флора.
Вынув пальцы, Славик стал вставлять в Иркину задницу свой обрезиненый член. Ее отверстие лишь чуточку посопротивлялось, а затем медленно пропустило его в себя. По бедрам и ягодицам пошла мелкая дрожь. Он вошел в нее полностью, потом так же медленно вышел и снова вошел. Потом стал постепенно ускорять движения, приноравливаясь к ритму Жаниных толчков, и уже через десяток секунд оба распалились и стали чуть не яростно долбить ее в оба отверстия.
И тут она начала сопротивляться.
‒ Пустите. Отпустите меня, ради Бога. Не хочу я. Все. Не могу.
Она говорила негромко, умоляюще, только для них двоих, как бы так, чтобы ее не расслышал муж. Стала отталкиваться от них руками.
