Юльку похвалили за умение выкручиваться из деликатных ситуаций, но напомнили, что они с Жаном все равно в пролете и пора бы им уже реабилитироваться. И Славик сказал: давайте, не посрамите честь мундиров.
‒ Чо, в платье, что ли? ‒ уже смеясь, огрызнулась Юлька. ‒ Давай, сам снимай.
Славик тут же выполнил указание жены, оставив ее в трусах и телесного цвета лифчике.
‒ Давай Жан, снимай остальные доспехи и укладывай ее. Или улаживай, ‒ сказал Славик, вызвав новую волну веселого интеллектуального оживления в зале.
Жан стянул рубашку, брюки, трусы и носки, обстоятельно все сложил на тумбочку, потом снял с Юльки лифчик, ее груди сразу уронились вниз, они были небольшими, но далеко не слегка вытянутыми, видимо она когда-то кормила ими или по меньшей мере не смогла сохранить подтянутыми при беременности. Подвел ее к банкетке, услужливо выдвинутой уже к самому центру залы. Банкетка была необычная, длинная, на четыре сидения, причем, отдельные места обозначались мягкими выемками, создающими впечатление волн на ее поверхности.
Она перекинула одну ногу через банкетку и затем легла на спину. Он и в самом деле начал укладывать ее плечи так, чтобы они оказались в самой глубине выемки на банкетке, а кто-то возражал, что не так же, мол, надо наоборот, повыше их нужно выставить, но он не обращал внимания на советы со стороны, а спрашивал у Юльки, как ей будет лучше. Потом перекинул ногу через ее живот и положил свой, вполне приличный для такого красавчика шланг ей между грудей и стал натягивать их поверх него.
Скоро Виктору стал понятен смысл затеивающейся игры. Юлька должна была достать губами до головки Жаниного отростка, но при этом ее соски должны были оставаться сомкнутыми над ним. Фокус, значит, состоял и в изворотливости ее шеи и, в не меньшей мере, в способностях Жана отреагировать соответствующим напряжением, поскольку поддерживать руками ему разрешалось только шею или затылок своей партнерши, а ей только соски свои содержать в полном смыкании. Они приступили к намеченной процедуре, а болельщики стали подбадривать замечаниями и экспресс-советами, совсем по-детски развеселившись и хлопая в ладоши. И Виктор с Иринкой тоже развеселились и тоже давали свои советы.
У Юльки долго не получалось достать, она смешно вытягивала трубочкой губы, а Жан помогал ей, притягивая к себе ее голову, но его головка упиралась ей в подбородок и она могла достать ее только языком, поскольку, как он ни старался, у него никак не получался угол, то есть он никак не мог его напрячь до нужной степени и поднять к ее губам.
‒ На Иринку, на Иринку смотри, ‒ посоветовал ему кто-то из женщин.
Он и в самом деле стал смотреть на выпяченные под кофточкой Иринкины соски, а та почти не смутилась, даже выпятилась навстречу его глазам; потом вниз, на брюки, на просвечивающие под ними ее шикарные белые трусики и на эту кокетливо глубокую бороздку между ее ног, и тогда у него сразу встал так, что Юлька не только поймала его губами, но и обхватила ими всю головку целиком. Все зааплодировали, радостно похлопывая отличившихся игроков по доступным местам.
‒ Приз победительнице! ‒ крикнул Славик, и мужчины стали стягивать с себя одежду и складывать ее на тумбочку, аккуратно, каждый на отдельное место.
Ирка снова уселась на диван по другую от Виктора сторону залы, стала поправлять прическу, когда к ней подсела Лерка и стала что-то шептать, а та, бросив все еще смеющийся взгляд в его сторону, что-то ей ответила и тогда Лерка последовала к нему.
‒ Иринка разрешила мне с тобой немножко пошалить. Она сказала, что я тебе понравилась.
‒ А муж?
‒ Заранее разрешил. Тебе спрашиваться не обязательно.
Мужчины уже разделись, а Юлька все лежала в трусах на банкетке, ожидая обещанного приза. Жан, заметив Лерку возле Виктора, подошел к ним, спросил у него:
‒ Как тебе моя жена?
Виктор сделал достаточно выразительный позитивный физиономический жест.
‒ Попробуй поближе. Не пожалеешь, ‒ поощряюще добавил Жан.
Виктор метнул взгляд в сторону Иринки и та ответила ему легким смыканием ресниц. Ее уже заняла хозяйка дома Флора, они держали в руках рюмки и о чем-то беседовали.
Славик что-то рассказывал голым мужикам о трусах своей жены, а они сгрудились вокруг нее и слушали, помахивая своими жуликоватыми жевчиками. Ирка с забавным озорным интересом бросала на них коротенькие взгляды, не переставая говорить с Флорой.
Наконец, Славик стянул с Юльки трусы через высоко задранные ноги, не дав им при этом опуститься, а оттянув к животу и выставив голую промежность к Валентину, который, прекратив разминать своего чижика, начал вставлять его в Юлькино влагалище. Он не очень-то вставлялся, Юлька была сухой, и Валя выпустил на щель длинную сосульку слюны, попав точно в цель и принявшись растирать плевок головкой по ее губам. На Виктора этот прием подействовал неприятно, и на Иринку тоже, он заметил, как дернулись ее щеки, но вдруг почувствовал, что Жану она даст, и тот таки отработает сегодня его жену, прямо при нем, пока он будет отрабатывать его Лерку, поскольку прятаться друг от друга здесь, видимо, совсем не принято. Но пока на его жену как бы почти не обращали внимания, они все были очень предупредительны, может быть ждали, что она сама разденется и подставит себя кому-нибудь, вот так, как Лерка сейчас пытается подставить себя Виктору, или Виктор сам разденет жену и подставит ее под кого-нибудь, как это продемонстрировал только что Славик. Они были настоящими интеллигентами и принимали в свою компанию новеньких очень осторожно и ненавязчиво.
Валя в конце концов проник сквозь смоченное его слюной отверстие, от чего Юлька издала долго готовящийся ею соответствующий стон, а ее муж, все еще стоя над нею задом к ее лицу и придерживая раскоряченные ноги, ободряюще-любовно похлопал ладошкой по ее лобку. Затем он освободил свое место, предоставив возможность жене продемонстрировать окружающим талант воистину знойной женщины, мечты художника. Она картинно извивалась всем телом, танцевала ягодицами по банкетке, а умелыми ножками по разным частям тела партнера, или делала ими замысловатые воздушные па, как это умеют особо одаренные балерины. Она натягивала свои грудки к губам и томно лизала соски, качая от как бы неописуемого русскими словами вожделения свою голову, украдкой при этом стрельнув пару раз взглядом в сторону Виктора. Валю быстро сменил Миша, и он тоже не сразу вставил, хотя отверстие у Юльки было уже как бы раздолбано, и тоже сплюнул на нее и размазал слюну, а потом сравнительно быстро проткнулся извивающимся с боку на бок полумягким мужичком, совсем не соответствующим мускулистой натуре хозяина. Юлька снова издала положенный стон и затанцевала с новой энергией, когда у Миши все пошло как по маслу и даже его мужичок выпрямился в ее знойном влагалище. Стал готовиться к процедуре и Жан, анонируя свой обмякший член у нее перед носом, а затем, когда тот чуть затугел, переходя к исходной позиции, намереваясь заменить Мишу.
