же, как она во сне, что-то ускользало от него, что-то он не видел или не понимал.
В выходные, словно стараясь не оставлять его одного, отец приехал уже с женой и её племянницей. Мать долго стояла с Амирханом, гладя его по плечу, пыталась успокоить, как маленького мальчика. Отца интересовали деловые вопросы и он делал вид, что всё в их семье прекрасно. Когда накрыли на стол, переместились в большую гостиную. И тут Амирхан замер, забыв даже, как дышать. Смотрел на молодую девушку и не мог отвести глаз. В её ушах были серёжки, которые он оставил на столике в подарок для Тис, когда уезжал.
— Что случилось сынок? — засуетилась мать. — Почему ты так смотришь?
— Откуда у Малики эти серёжки?
— Мне их твой папа подарил, — весело заявила девушка, не чувствуя возникшего вокруг напряжения и не замечая гневного взгляда дяди.
Амирхан перевёл тяжёлый взгляд на отца, молча ожидая ответа. Только глупец сейчас бы не догадался, какая злость бушует внутри молодого мужчины, стаявшего сжав кулаки.
— Да, я всегда балую своих любимых. Малика достойная девушка. Она редко приезжает в гости, тем более, что девочек в нашем роду нет, так хоть порадоваться, глядя как расцветает Малика.
— Отец, — прозвучало очень строго, — откуда у тебя эти серёжки?
— Я их купил.
— Отец, их купил я и купил я их в подарок для Тис. Они эксклюзивные и были изготовлены в единственном экземпляре. Я долго уговаривал ювелира продать именно их. Хочешь покажу сертификат? В этих серёжках два уникальных не больших по размеру брильянта, — предупредил Амирхан.
В комнате повисло тягостное молчание. Отец стоял как статуя, зло сжимая и разжимая кулаки.
— Хорошо. Я их взял в комнате у этой русской, как только ты уехал. Она ещё спала. Видно весёлая у вас была ночка. Она не слышала, как я вошёл в спальню.
Девушка растерянно посмотрела на свою тётю и та ей кивнула. Сняв украшение, протянула их Амирхану, расплакавшись, прошептала:
— Прости, прости, я не знала.
Амирхан подошел и ласково заставил девушку зажать пальцы так, что серёжки остались в её кулачке.
— Я дарю их тебе. Они нашли свою хозяйку, пусть и таким странным способом. Тис всё рано их уже не наденет. Она никогда не возьмёт вещи, если их уже кто-то носил.
Мать обняла Амирхана и заплакала:
— Сынок, ты прости нас. Я вижу, что эта девушка дорога тебе. Ещё ни разу в жизни ты ни о ком так не переживал, никого не приводил в свой дом. Я признаюсь честно, что никогда не видела тебя таким счастливым, как рядом с Тис.
Глава 51
— Не надо, мама, — поморщился мужчина. — Где она, моё счастье? Я не могу найти её. Понимаешь, она пришла ко мне вчера во сне. Это было что-то странное. У неё было разбито лицо и по губам стекали струйки крови, она попросила меня о помощи, и тут же исчезла.
Все изумлённо смотрели на Амирхана.
— Не смотрите на меня так. Я не сошёл с ума и не могу объяснить, этот странный сон, но то, что Тис сейчас очень плохо я нутром чую, моё сердце разрывается. Отец, прошу тебя, если знаешь, скажи мне, где её искать?
Отец, даже не посмотрев на сына, резко развернулся и вышел из дома, громко хлопнув дверью.
— Сынок, она обязательно найдётся. Я буду молиться за неё. Ты не представляешь, как я хочу снова увидеть тебя счастливым.
— Мама, — Амирхан обнял женщину, — я никогда не роптал на судьбу. Всегда был сильным, многие вообще считают меня жёстким и грубым. Судьба лишила меня возможности иметь детей, но я приял это. Встретил свою женщину, именно ту, которая родилась для меня. Моя душа рядом с ней наполняется такими чувствами, о которых раньше я и не догадывался. Но судьба решила снова посмеяться надо мной, испытать на прочность, лишила меня не только детей, она лишила меня и любви.
— Сынок, не надо отчаиваться.
— Я не отчаиваюсь. Я нанял людей, которые ищут её, но такое чувство, что её вообще никогда не было в Эмиратах. Она не прилетала, не жила ни в одном отеле. Тот, кто мог пролить свет и договаривался об услугах группы, в которую входила Тис уже ничего не может сказать.
Отстранившись от матери, Амирхан, снова стал тем суровым и несгибаемым человеком.
— Прости, мама, наверное, мне нужно было выговориться, накопилось. Давайте пообедаем и мой шофёр отвезёт вас домой.
В этот же день, Амирхан съездил в ювелирный салон, где покупал подарок для Тис и заказал другие серьги. Она была для него звездой, ту которую сейчас искал среди миллионов, поэтому и серёжки выбрал такие. Это были две звезды, в одном из лучей должен был сверкать брильянт, а по середине от кончика одного луча до кончика другого белым золотом виться микроскопическая надпись «Ты свет души моей».
Неожиданно за Тис пришли. Её вывели из тюрьмы, благо несколько дней не били, дав немного прийти в себя. Во дворе около машины в ожидании стояли два вооружённых охранника. Не выдержав медлительности, с которой передвигалась Тис, её грубо затолкали в машину, бросив на пол. Поездка длилась минут тридцать, а для Тис это был настоящий ад. Движение машины, остановки на светофорах и повороты отдавались дикой болью во всём теле. Когда ад закончился и машина остановилась, её завели в какое-то учреждение и втолкнули в большой кабинет. Хозяин кабинета, одетый в дорогой костюм, оторвавшись от бумаг, молча поднял на Тис глаза, его взгляд был колючим, и девушка легко прочитала в нём презрение. Мужчина, явно наделённый большой властью, долго разглядывал девчонку, еле стоящую перед ним.
— Надеюсь мне не придётся рассказывать тебе о твоём незавидном положении. Вот на столе документы, которые ты однажды уже отказалась подписывать. Это твои признательные показания, и предупреждаю — это твой последний шанс. Пора делать выбор. Ты подписываешь документы, а дальше будет суд и суровое наказание или ты уходишь из тюрьмы с уважаемым человеком и с тебя снимаются все обвинения. Выбор за тобой. Поверь, нам надоело с тобой нянчиться.
— Ничего не буду подписывать, — тихо на твёрдо заявила Тис. — Я давно сделала свой выбор или вы считаете, что пройдя весь этот ужас, я сейчас от благодарности кинусь облизывать ваши ботинки?
Мужчине было достаточно одного взгляда на эту русскую, чтобы понять, что разговаривать бесполезно, эту упрямицу не сдвинет даже танк. Разговор на этом завершился и Тис снова запихнули в машину, на этот раз
