Пронико. Но самому как удалось тебе уйти?
Диего (раздраженно). Я же рассказываю. Нас было трое: я и два рабочих оружейного завода. Мы спасти решили Микаэлу и ее детей. Как вдруг ее от нас забрали. Успела только передать письмо. А ночью…
Педро кончил читать письмо. Безвольно опустилась рука, отсутствующий взгляд.
Кастро (осторожно). Педро… что пишет Микаэла?
Педро (пришел в себя, прячет письмо). Особенного ничего. Жива, здорова. Дети тоже. (Смотрит па Диего.) Как удалось тебе бежать?
Диего. Вели нас ночью на расстрел. Решил: ведь погибать мне все равно — и бросился без размышленья в темноту. Стрельба поднялась, суматоха, а я бегу. На Оружейной на патруль нарвался марокканский, пришлось вбежать в какой-то двор. Через забор — опять на улицу. Тут офицеры налетели на меня, погнали к берегу. Скалистый берег — десять метров. Но высота его меня не устрашила — я прыгнул… и волны Тахо бурно приняли меня. Плавать я умею хорошо. Плыл по теченью до утра. А днем скрывался по кустарникам в долине. Потом — сюда.
Педро. В Толедо много войск?
Диего. Я до ареста побродил по городу немало. Город забит войсками. Полки легионеров, марокканцы и батальоны юнкеров. Бронемашины, танки. А летчиков немецких — как собак. На площади стояла артиллерия — так негде яблоку упасть. Командует толедским фронтом Прадос… генерал.
Пронико. Это мы знаем.
Диего. Расстрелы — день и ночь. Грузовики на свалку возят трупы беспрерывно. Порфирио и все его попы без устали шныряют по дворам, из дома в дом и намечают жертвы. (Пауза.) Трудно победить их, командир.
Кастро. Ты не грусти, Диего. Поверь, что львам шакалы не страшны, в какие стаи ни собирались бы они.
За сценой в глубине крики: «Вива ля республика! Да здравствует единый фронт!» Входит солдат.
Солдат. Товарищ командир, комиссия приехала.
Педро. Перрико, к себе возьми Диего. А ты у аппарата подежурь, Пронико!
Все, кроме Пронико и Сант-Яго, уходят.
Сант-Яго (подсаживается к Пронико). Скажи, Пронико, комиссия вот эта — чего ей надо?
Пронико. Не все ведь наши командиры — наши. Комиссия вот эта ездит по фронтам и проверяет командиров.
Сант-Яго. Я что-то не пойму. Предателя на месте, как собаку, надо убивать. Зачем комиссия?
Пронико. Но раньше надо выявить его.
За сценой крики: «Салют! Салют!» Входят председатель и три члена правительственной комиссии в сопровождении Педро, Кастро, Перрико, Томаса, Регино, Марианны и других.
Педро (входит на бугорок, поднимает руку) Смирно!
Тишина.
Товарищи, вы про комиссию по чистке командиров уже слыхали. Работу сложную комиссия проводит. Мы ей должны помочь. (Председателю комиссии.) Товарищ председатель, прошу!
Голоса: «Вива ля республика! Да здравствует единый фронт!» Председатель поднимает руку. Тишина.
Председатель. Испании свободной дочери и сыновья, бойцы и командиры! В боях с фашизмом решается судьба испанского народа, решается вопрос: быть или не быть Испании свободной? И судьбы человечества зависят от исхода наших битв. Враг наш коварен, подл, бесчестен и хорошо вооружен. Борьба с ним наша не легка. Но лучше стоя умереть, чем ползать на коленях— сказал наш вождь…
Крики: «Да здравствуют коммунисты Испании!»
И в этих огненных словах — душа Испании и воля непреклонная во что бы то ни стало победить.
Крики: «Вива ля республика! Да здравствует единый фронт! Вива!»
Наша комиссия к вам прислана правительством. Перед единым фронтом и республикой обязан каждый говорить в лицо о командире все, что знает он или слыхал о нем. Мы от удара в спину охранить должны бойца на фронте. (Садится.)
Педро (солдатам). Товарищи, давайте ближе!
Сцена заполняется солдатам и. Члены комиссии устраиваются на ящиках.
Первый член комиссии (достает список, читает). Педро Коррильо, полковник.
Педро выходит вперед.
Председатель. Вы можете нам кратко рассказать, кто вы? Откуда?
Педро. Я из Астурии. Горняк района Лонгрео. Мне тридцать лет. Войне в боях учился. Отец мой был шахтер. Дед тоже…
Второй член комиссии. Вы были когда-либо под судом?
Педро. Был.
Председатель. Когда?
Педро. В тридцать четвертом. Я астурийского восстания участник.
Председатель. Мы слушаем.
Педро. Как командир отряда горняков района Лонгрео, я был приговорен к расстрелу…
Солдат. А как, полковник, уцелели вы?
Педро. В бою был ранен тяжело. В тюрьме они меня лечили, чтоб мог я хоть стоять. А дальше обстановка изменилась. Поднялась пролетарская волна протестов против казней. Расстрел мне вечной каторгой был заменен.
Председатель. Какой вы партии?
Педро. Я коммунист.
Председатель. Ваш стаж?
Педро. С двадцать четвертого я в комсомоле, с двадцать восьмого — в партии.
Солдаты. Довольно! Хватит! Да здравствует наш командир! Вива Коррильо!
Председатель. Полковник вы свободны.
Один из членов комиссии уступает место Педро.
(Первому члену комиссии.) Давайте дальше.
Первый член комиссии. Перрико Наварро, капитан.
Перрико (выходит вперед и начинает, не ожидая вопросов). Я сын крестьянина. Кастилец. Пятнадцать лет мне было, когда отец меня привез в Мадрид и показал мне бой быков в мадридском цирке. На этом я погиб. Вот шпага. (Вынимает шпагу из ножен.) Я с ней не расстаюсь. Ее нашел мой прадед в долине Лас-Новас-Дитолоса. Много веков назад между кастильцами и маврами в долине этой грозный совершился бой. На шпаге есть насечка. (Читает.) «Без повода не обнажай, не опускай без славы. В Толедо выкована я». Когда я возвратился из Мадрида, украл я эту шпагу у отца, и в тот же день я трех быков помещика свалил на землю, на лугу…
Председатель. Ваша профессия?
Перрико. Тореадор.
Диего. Скажите, капитан… Известно, что многие тореадоры, и даже меньше знаменитые, чем вы, — вы сами знаете их имена — сражаются в рядах фашистов против нас. Что вас заставило пойти в ряды республиканцев?
Перрико зло посмотрел па Диего, молчит.
Председатель. Ответить надо, капитан. Перрико (после паузы). Матадор Антонио Галаи в Мадриде фабрику табачную имел… А Валентино имел игорный дом для офицеров гвардии. А я…
Диего. Вы разве собственного дома не имели?
Перрико смущен, молчит.
Имели или нет?
Перрико. Имел. Дом я имел и больше ничего. При чем здесь дом?.. Ведь дом — не фабрика… не банк… Я жил в нем — только и всего.
Диего. Вы все же не ответили, что привело вас к нам, в ряды республиканцев?
Перрико (председателю). Чего он хочет от меня?
Председатель (Диего). Товарищ, вы знаете о капитане что-нибудь, что следовало б знать и нам?
Диего. Нет, я не знаю, но…
Председатель. Но что? Слыхали что-нибудь о нем?
Диего. Нет, я ничего о нем не слышал… Знаю только, что Наварро — прославленный тореадор, и преданность его республике мне подозрительна…
Председатель. Нам недостаточно одних лишь голых подозрений.
Педро. Боец Перрико превосходный. И в рукопашных схватках он наша верная рука. Вот (улыбается) недолюбливает только огневого боя…
Перрико. Трусость человека, его боязнь смотреть врагу в глаза придумала оружье огнестрельное… Оно мне ни к чему. Предпочитаю шпагу.
Председатель. Ваша партийность, капитан’
Перрико. Я анархист.
Голос: «Вива капитан Наварро!»
Председатель кивком отпускает Перрико.
Первый член комиссии. Марианна Танчес, лейтенант.
Голоса: «Вива Марианна! Вива лейтенант!»
Марианна. Дочь булочника я. Жила в достатке, хотя бывали перебои. Училась. Закончила в июле. Диплом врача имею. На фронте…
