урожай саранча уничтожила. Папенька пытался спасти имение, в банке заёмы беря, но случилась главная беда. На имение банда из Бухарского ханства налетела. Дом сожгли, батюшка в бою с ними погиб. Меня самого ранили, да доктор, дай ему бог, выходил. А уж после того банк, чтобы свои деньги вернуть, имение и отобрал. Увы, всё по закону. Да и мне тогда годов не было, чтобы судиться. Но дядюшка мой, узнав, что семью нашу беда постигла, из столицы туда примчался и забрал меня к себе. Отдал деду, для полного излечения. Так с тех пор в этом имении и живу. Дед, перед смертью, видя, что у меня в делах всё складывается, завещание на меня переписал. Дядюшка-то в столице служит. Так что теперь я, можно сказать, местный, — закончил Егор, грустно улыбнувшись.
— Однако досталось вам, — удивленно протянула девица.
— Я не жалуюсь, — пожал парень плечами. — Как говорится, что ни делается, всё к лучшему.
— Как сказал один философ, всё, что нас не убивает, делает нас сильнее, — иронично усмехнулась гувернантка. Кто она на самом деле такая, Егор пока так и не понял.
— Не люблю это выражение, — чуть скривился он. — Слишком расплывчато. Если вы сломаете ногу, это вас не убьёт, но и сильнее не сделает, — ехидно закончил парень.
— А вы злой, — удивлённо протянула гувернантка.
— Просто с некоторых пор я критически отношусь ко всему, что общее мнение принимает как истину или мудрость, — вздохнул парень.
— Решили стать нигилистом?
— Нет. Просто думающим человеком, — не повёлся Егор на подначку.
— И в чём разница? — поджала гувернантка губы.
— В том, что думающий человек, убедившись в справедливости мнения, принимает его, а не отрицает всё подряд, считая себя истиной в последней инстанции. А теперь, с вашего разрешения, я хотел бы спросить. Чего тем мужикам от вас было нужно? — резко сменил парень тему, вопросительно посмотрев на брюнетку.
Пока шёл разговор, она сидела молча, явно переваривая всё случившееся, но слушала беседу внимательно, бросая на него быстрые, заинтересованные взгляды. От наезда она, похоже, уже успела оправиться и теперь просто слушала, пытаясь понять, с кем её свела судьба.
— У меня имеются знакомства в службе жандармов, так что, если имеется такая необходимость, я мог бы попробовать помочь, — пояснил Егор свой интерес.
— Дело тут не самое простое и в некотором роде личное, — чуть подумав, осторожно ответила брюнетка. — Но в любом случае я вам очень благодарна за помощь, Егор Матвеич.
— Что ж, дело ваше, но случись нужда, просто дайте мне знать. Признаюсь откровенно, терпеть не могу ростовщиков, — улыбнулся ей парень. — Найти меня можно в нашем имении. Оно стоит по Мытищинскому тракту. Ну или здесь. В кофейне. Я сюда часто заезжаю.
— Благодарю вас, сударь, я запомню, — едва заметно улыбнулась девушка, пряча носик в чашке с кофе.
* * *
Приехавший через день в имение жандармский ротмистр, перед тем как отдать парню документы, с лукавой усмешкой достал из папки пару листов бумаги и, протягивая их Егору, иронично произнёс, не скрывая ехидства:
— Его превосходительство, господин полковник, приказали передать вам это. Как они сказали, во избежание, так сказать, ненужных ситуаций.
— Объясните, сделайте милость, о чём именно идёт речь, — настороженно уточнил парень, даже не пытаясь прикоснуться к бумагам.
— О ваших новых знакомых, ради которых вы сломали очередную челюсть в кофейне, — усмехнулся ротмистр. — Там всё, что нашей службе известно об этих дамах, их семьях и вообще о той истории.
— Занятно. Выходит, за мной следят? — поинтересовался Егор, мрачнея всё сильнее.
— Присматривают, Егор Матвеич. Присматривают. Слова государя о вашей нужности для государства не пустой звук. К тому же и генерал-губернатор о том же высказался предельно ясно. Так что принято решение присматривать за вами, но со стороны и не вмешиваясь. Точнее, вмешательство возможно только в крайнем случае. Когда опасность для вашей жизни будет очевидна.
— И в каком виде осуществляется этот присмотр? Уверяю, интерес не праздный, случись замятня какая, я ж могу, не разобравшись, и людей ваших положить. Так что сделайте одолжение, хоть опишите мне их.
— Пожалуй. Помня ваше умение стрелять и вообще решимость принимать жёсткие меры, вполне резонно, — задумался ротмистр. — Скажу сразу. Вы их уже видели. Во время той истории с османами. Сомневаюсь, конечно, что стали запоминать, но лица их должны быть вам знакомы.
— Понятно. Они работают парой? — уточнил Егор.
— Да. На тот случай, ежели нужно будет вызвать помощь или нечто подобное.
— Хорошо. Я понял, — задумчиво кивнул парень. — Что ж. Раз так, тогда давайте займёмся главным, чтобы не задерживать вас, — сменил он тему, протягивая руку за документами для перевода.
— И даже не прочтёте? — не удержавшись, поддел его ротмистр, кивая на бумаги, выданные прежде.
— Обязательно, но позже. Это нужно не просто прочесть, а ещё и как следует осмыслить, — дежурно улыбнулся Егор и, развернув поданный документ, всмотрелся в текст.
Спустя полтора часа он проводил жандарма до двери и, убедившись, что тот укатил по своим делам, вернулся в кабинет, попутно приказав подать туда чаю. Дождавшись напитка, парень достал бумаги и, прихлёбывая чай, погрузился в чтение.
— Да, умеют они тут работать, — проворчал он, дочитав справки. — А я, дурак, расслабился. Даже слежки не заметил. Но полковник каков! Ни слова не произнёс, а сам мне хвоста приставил. Боится, что я того князя на нуль помножу, или решил на меня, как на живца, заговорщиков ловить? Твою ж мать, вот ситуация. Теперь и не пукнешь лишний раз. Ладно, будем думать, как всё обставить, чтобы волки были целы и овцы сыты.
С этой мыслью он снова взял в руки полученные документы и принялся их перечитывать. Как оказалось, те девицы, были давними подружками и после гимназии подались на курсы сестёр милосердия. Где теперь и учились. А гувернантка оказалась вовсе не гувернанткой, а мамашей второй девицы. Вот потому она и позволяла себе некоторые вольности. Дамочка была женой какого-то пехотного майора, тянувшего лямку тут же, в местном гарнизоне.
А вот с брюнеткой всё было не так просто. Варвара Колокольцева была дочерью вдовы подполковника артиллерии. Сама вдова, после смерти мужа, сумела как-то поправить дела, и теперь они
