Читаем без скачивания Рацухизация - В. Бирюк

«Кадры решают всё»… «Кадровый голод»…

Нормальные попаданцы либо вляпываются толпой, либо быстренько залезают на вершинку уже готовой пирамидки. И уже оттуда, свесив ножки, напевая песенки и толкая проповеди… рулят. У меня… Эту пирамиду власти приходится создавать самому. Из детей. Больше не из кого.

Спасибо огромное Трифе, Ивашке и остальным учителям моим: они детей малость выучили и чуток воспитали. Фиг бы я чего сам один с такой толпой сделал.

Когда парней к Чарджи в команду отбирали, позвал Трифу и тотально по списку. Через её руки уже сотни три мальчишек прошло. И она их всех помнит! О каждом может слово дельное сказать.

Бабы уже волноваться начали:

– Ванька опять в чёрнавку влюбивши. Из ночи в ночь к себе зазывает, до утра не выпускает…

Тут я Ивашку к себе выдернул: строевая и общефизическая — хорошо показывают характер человека. Ивашка, хоть и соображает медленно, но въедливый… почти как я. А в людях разбирается куда как лучше.

Тут у баб в усадьбе и вообще заклинило. Как мы с ним утром, ночь у меня в опочивальне над свитками берестяными просидевши, по двору идём — из дверей — выпадают, с крыльца через перила — валятся.

– Неужто нашему бояричу гридень старый седатый милее девок молодых?! Неужто Ванечька за мужиков взялся? А может, они… наоборот? Ой, что будет… Свят-свят-свят…

Ивашка делил людей на три категории: годен к строевой, годен к нестроевой, бестолочь. В первой категории — только одна ошибка по кандидатам в «дозоры». А вот по второй части… откуда, собственно, и приходится выбирать руководителей низового звена пирамиды иерархии управления… Характеристика: «Носок не тянет» — недостаточна.

Присматривался, разговаривал, тестовые разовые задания давал. Куча времени, сил, внимания душевного. Куча моих собственных ошибок. И огроменная куча обще-вотчинного шипения: не по обычаю, не по дедам-прадедам…

Да. Именно так. Хочется сообщить вотчинным насельникам — в частности, и «Святой Руси» — в целом: «Идите в…». По Шаову.

Ставить сопляка, у которого «молоко на губах не обсохло» начальником над смолокурней с «мазильней», где у меня смолу, скипидар, мазь колёсную делают… А там — уже вполне сформировавшийся коллектив из очень недовольных дедов-инвалидов…

Факеншит! Я же мужичков этих покалеченных вытянул! От нищеты-унижений-голода-смерти спас! Дал им дело доброе, понятное, уважаемое. Научил, обустроил. Только работайте в силу. Не чрезмерно, не с надрывом. Просто — постоянно, точно, качественно. Не-а… Это ж — «помнить надо»! Недовольны они моими упрёками да подгоняниями…

«Недовольный» — это у кого «воли» — «не до…». А у меня воли… хоть ешь. Нет? — Пшёл… по песне. В смысле — к Христодулу.

Неделя саботажа, потом скачок производительности в 2.2 раза. Да, я две ночи не спал — с парнем разговаривал, организацию труда варьировали. Пацан похудел, с лица спал. Но фракция в смесь пошла правильная, температурный режим — выдерживается вблизи оптимума, загрузка — непрерывная и равномерная. А похудание… потерпим.

Понимая, что терпеть придётся долго. До полной ликвидации русского народа.

Снова Энгельгардт:

«Наш работник не может, как немец, равномерно работать ежедневно в течение года — он работает порывами. Это уже внутреннее его свойство, качество, сложившееся под влиянием тех условий, при которых у нас производятся полевые работы, которые вследствие климатических условий должны быть произведены в очень короткий срок. Понятно, что там, где зима коротка или ее вовсе нет, где полевые работы идут чуть не круглый год, где нет таких быстрых перемен в погоде, характер работ совершенно иной, чем у нас, где часто только то и возьмешь, что урвешь! Под влиянием этих различных условий сложился и характер нашего рабочего, который не может работать аккуратно, как немец; но при случае, когда требуется, он может сделать неимоверную работу — разумеется, если хозяин сумеет возбудить в нем необходимую для этого энергию. Люди, которые говорят, что наш работник ленив, обыкновенно не вникают в эту особенность характера нашего работника и, видя в нем вялость, неаккуратность к работе, мысленно сравнивая его с немцем, который в наших глазах всегда добросовестен и аккуратен, считают нашего работника недобросовестным ленивцем. Я совершенно согласен, что таких работников, какими мы представляем себе немцев, между русскими найти очень трудно, но зато и между немцами трудно найти таких, которые исполнили бы то, что у нас способны исполнить, при случае, например, в покос, все. В России легче найти 1000 человек солдат, способных в зной, без воды, со всевозможными лишениями, пройти хивинские степи, чем одного жандарма, способного так безукоризненно честно, как немец, надзирать за порученным ему преступником».

Это — смертный приговор русскому народу.

Ме-е-дленно.

Аргументировано заявлена гарантированная гибель русской нации по причине имманентно присущих ей ментальных особенностей.

Потому что такой национальный характер не соответствует основным трендам развития человечества.

Индустриализация. На станке нужно «равномерно работать ежедневно в течение года». Но именно это — «наш работник не может».

Технологичность. Всякая технология состоит из аккуратного выполнения последовательности описанных операций. У русского человека: «не может работать аккуратно».

Урбанизация. Города — образования, создающие искусственную, регулируемую среду обитания человека. Ослабляющие зависимость хомосапиенса от климата. В городском хозяйстве «работы должны быть произведены в очень короткий срок» — это аварийные работы. Россия — страна непрерывно лопнувшей канализации? Чтобы было чем заняться, проявить способность к подвигу, к порыву?

Внешняя политика. «Хотят ли русские войны?» — нет, конечно. Но «найти 1000 человек солдат» — легко. Это, даже не понимание, но ощущение, остаётся в отношении соседей к России и 21 веке.

Законность, право… Россия — царство беззакония, воровства, бесправия? Потому что — «только то и возьмешь, что урвешь!», потому что — не найти и «одного жандарма, способного… безукоризненно честно…»?

В 21 веке… что-то изменилось? «Борьба с коррупцией» — из государственных программ, «и хрен меня потом найдут» — из школьных сочинений.

Энгельгардт, Степняк-Кравчинский и десятки других писателей той эпохи, как из демократического, так и из правительственного лагеря, всегда, когда они сочувственно, патриотически, даже — патетически, относятся к русскому народу, к русскому крестьянству, когда они входят в детали, в мотивы, в формы обычных, массовых поступков… всегда, даже предсказывая «светлое будущее» — предсказывают гибель.