Его холодный взгляд заставил Кеннета подчиниться. И юноша, не из желания участвовать в спасении Хогана, но из страха перед этим взглядом, продолжил комедию. Но его душа бурно протестовала. Он был воспитан в благочестивой, религиозной манере, и Хоган был для него грубым убийцей, грешным слугой меча, человеком, который, по его мнению, служил позором для любой армии - и особенно для той, которая вторглась в Англию под покровительством Лиги и Конвента. Хоган был виновен в акте насилия - он убил человека. Криспин стал его соучастником. Что касается самого Кеннета, то он чувствовал себя не лучше, поскольку способствовал сокрытию преступника, а не его выдаче, что являлось его долгом перед законом. Но сейчас, сидя с упрямым лицом под внимательным взором сэра Криспина, он утешал себя мыслью, что завтра он изложит свое дело перед лордом Мидлтоном и тем самым не только снимет с себя часть вины, но и избавится от компании сэра Криспина, Который получит по заслугам.
А пока он продолжал сидеть, оставляя без внимания отдельные реплики своего компаньона. За окном сновали люди с фонарями, и время от времени чье-то лицо прижималось к стеклу, следя за игроками.
Так пролетел час, в течение которого капитан Хоган сидел наверху, одолеваемый страхами и мучительными раздумьями.
2. СПАСЕНИЕ ХОГАНА
Ближе к полуночи сэр Криспин наконец бросил карты и поднялся из-за стола. С момента появления Хогана прошло полтора часа. Шум на улице постепенно затих, и Пенрит снова, казалось, обрел покой. И все же Криспин был осторожен - этому его научила жизнь.
- Мастер Стюарт, - обратился он к юноше. - Уже поздно, и я не смею вас больше задерживать. Спокойной ночи!
Юноша поднялся из-за стола. Какое-то мгновение он колебался.
- Завтра, сэр Криспин... - начал он угрожающим тоном.
Но сэр Криспин резко оборвал его:
- Оставим то, что случилось, до рассвета, мой друг. Позвольте пожелать вам доброй ночи. Возьмите с собой одну из этих вонючих свечек и ступайте спать.
Еще мгновение юноша раздумывал, затем в угрюмом молчании взял одну из бутылок, в которую была воткнута свеча, и вышел из комнаты через дверь, ведущую к лестнице.
Криспин продолжал стоять у стола, и когда дверь за юношей закрылась, черты его лица смягчились. В его груди зародилась минутная жалость к этому юноше, с которым он так грубо обошелся. Мастер Стюарт мог быть молокососом,- но, по крайней мере он был честен, и несмотря ни на что, Криспин продолжал испытывать к нему самые добрые чувства. Подойдя к окну, он распахнул его и высунулся наружу как будто затем, чтобы подышать свежим воздухом. При этом он мурлыкал под нос песенку «Раб-а-даб-даб» на тот случай, если вблизи окажутся случайные зрители.
С полчаса он торчал, высунувшись из окна и вглядываясь в каждую тень на улице. Убедившись наконец что за домом больше не следят, Криспин покинул свой наблюдательный пост и закрыл ставни.
Поднявшись наверх, он обнаружил ирландца растянувшимся на кровати.
- Клянусь душой! - воскликнул ирландец. - В жизни я ие испытывал такого страха, как час назад.
- Ты был на волосок от смерти, - последовал сухой ответ. - Теперь расскажи, что произошло.
- История довольно проста, клянусь честью, - начал Хоган. - У хозяина «Ангела» есть дочка - сущий ангел (возможно, он поэтому так и назвал свой трактир) - с парой прелестных глаз, перед которыми не сможет устоять ни один мужчина. У нас завязалась крепкая дружба, как вдруг на нас налетает, подобно демону этот жалкий клоун, которого я считал ее любовником, и - да простит ему Господь - ударяет меня по лицу! Представляешь, Крис! - При воспоминании об этом Хоган побагровел. - Я взял его за шиворот и вышвырнул в сточную канаву - самое подходящее место для этого подонка. Теперь мы были квиты, и если бы этот дурак предпочел это признать, все было бы в порядке. Но этот идиот в своем тщеславии вернулся, потребовать удовлетворения. Я дал ему удовлетворение, раз он так настаивал, и - чума его возьми – он мертв!
Криспнн посмотрел на него колючим взглядом.
- Скверная история.
- Господи, да что я - не понимаю? – воскликнул Хоган, простирая к Криспину руки. - Но что я мог сделать? Этот дурак бросился на меня с клинком в руке. Он вынудил меня вытащить меч.
- Но не убивать, Хоган!
- Это была случайность. Чтоб мне утонуть! Я целился ему в руку, но там было скверное освещение, и я проткнул его посередине.
Некоторое время Криспин сидел хмурый, затем его лицо разгладилось, как будто он выбросил это дело из головы.
- Ладно. Раз он мертв, то тут уже ничего не поделаешь.
- Да благословит Бог его душу! - пробормотал ирландец. Он набожно перекрестился, и тем самым исчерпал тему разговора об убийстве.
- Надо пораскинуть мозгами, как тебе выбраться из Пенрита, - сказал Криспин. Затем, повернувшись и взглянув в добродушное лицо ирландца, добавил: - Мне будет жаль с тобой расставаться, Хоган.
- Сейчас явно не время проливать слезы прощания. Я буду рад исчезнуть из города. Такие походы мне не по душе. А-а! Чарльз Стюарт или Оливер Кромвель, какая мне разница? Мне безразлично, кто победит: король или республика. Что я выгадаю в том или другом случае? Клянусь жизнью, Крис, я исколесил немало стран и служил почти во всех армиях Европы, поэтому в военном искусстве я понимаю больше, чем все королевские генералы вместе взятые. Неужели ты думаешь, что я удовольствуюсь жалким обществом своей лошади, когда грабить запрещено, а выплата мизерного жалования все откладывается? А если дела обернутся плохо - а это всегда вероятно, когда армией управляют попы - то платой нам послужит скорая смерть на поле брани, или на галерах, или на плантациях. Клянусь телом Христовым, не затем я нанимался к королю в Перте. Я не требовал высокого жалования, рассчитывая поживиться военной добычей, чтобы вознаградить себя за трудности похода и те опасности, которым мы подвергали себя за это время. Я знаю войну и живу этим вот уже двадцать лет. Вместо этого мы имеем армию из тридцати тысяч человек, шагающих на битву аккуратными чопорными колоннами, как католические монахи под Рождество. В Шотландии все было еще более или менее, потому что в этой нищей стране просто нечего грабить, но как только мы вторглись в Англию, они готовы повесить тебя, даже если ты украдешь поцелуй с губ служанки, проходящей мимо.
Криспин покачал головой.
- На месте короля я бы тоже играл в добродетель. Он не позволит нам поступать так, как будто мы шагаем через враждебную страну. Он продолжает считать Англию частью своего королевства, забывая при этом, что ему еще предстоит ее завоевать и...
