Криспин первым ворвался на батарею и с криком «Да здравствуют Кавалеры!» зарубил двух артиллеристов, не успевших покинуть свои орудия. Этот крик был подхвачен сотнями голосов роялистов, ворвавшихся на захваченные позиции. С одной стороны короля поддерживал граф Гамильтон, с другой - герцог Дерби. Дело оставалось только за шотландской конницей Лесли, которая должна была обойти парламентское войско с флангов и завершить его окружение. Считается, что если бы они выступили в этот самый момент, исход битвы при Ворчестере был бы иным. Но шотландская конница не двинулась с места, и те, кто продолжал оборонять Перри Вуд, проклинали Лесли за предательство.
К своему горькому разочарованию роялисты осознали, что все их огромные усилия были напрасны, и атака не возымела должного успеха. Лишенные поддержки, они не смогут долго удерживать захваченные позиции.
И вскоре, когда Кромвель собрал своих рассеянных «железнобоких» и обрушил конницу на королевское войско, роялистов быстро оттеснили с холма обратно к Ворчестеру. Отбиваясь от наседающих «круглоголовых», остатки королевской армии собрались у Сидбурских ворот, но проход в город был загорожен перевернутым военным фургоном. Оказавшись в затруднительном положении, они не стали пытаться устранить препятствие, а повернулись лицом к противнику, чтобы дать свой последний бой пуританам.
Чарльз соскочил со своего боевого коня и влез на заграждение. За ним последовало несколько человек, охраняющих короля, в том числе и Криспин.
На улице Хай Стрит Геллиард натолкнулся на молодого короля, сидящего на свежей лошади и отдававшего приказания отряду шотландских стрелков. Солдаты стояли в угрюмом молчании, побросав на землю оружие, отказываясь подчиняться командам и помогать королю в его последней попытке повернуть ход сражения вспять. При виде подобной измены Криспина охватил гнев. Он разразился крепкой бранью в адрес Шотландии и шотландцев вообще, их церковного комитета, который сделал их козлами отпущения, и шотландской конницы Лесли в особенности.
Его слова были полны горечи и презрения и были способны пробудить совесть даже у самых закоренелых негодяев. Он все еще продолжал осыпать их оскорблениями, когда в город ворвался полковник Прайд с войсками Парламента, которым удалось преодолеть последний заслон из королевских защитников у Сидбурских ворот. Услышав об этом, Криспин в последний раз воззвал к совести шотландских стрелков.
- К оружию, вы, шотландские трусы! - грозно прокричал он. - Или вы предпочитаете, чтобы вас изрубили на месте? К оружию, собаки, и если вы не умеете жить достойно, то хоть умрите с честью!
Но его призыв остался без ответа. Они продолжали стоять, угрюмо потупясь, а их оружие лежало возле ног, Криспин повернулся к ним спиной, чтобы подумать о собственном спасении, как вдруг нз улице снова появился король верхом на лошади, пытаясь страстными словами возродить храбрость, которая давно уже умерла в сердцах шотландцев.
Он все еще взывал к их мужеству, когда Криспин бесцеремонно схватил его за стремя.
- Вы что, собираетесь стоять здесь, пока вас не схватят, сир? - крикнул он королю. - Пора подумать о своей безопасности!
Чарльз повернул голову и посмотрел на твердое, изможденное в битве лицо человека, обращавшегося к нему. В его взгляде читалось удивление, смешанное с презрением. Затем он смягчился, на губах появилась тонкая улыбка.
- Боже! Вы правы, сэр, - ответил он. - Показывайте дорогу. - И, повернув коня, он поехал вниз по улице рядом с Криспином.
Король направился на Нью Стрит, где находился дом, который он занимал. Здесь он рассчитывал снять доспехи и переодеться. Когда они приблизились к самым дверям, Криспин оглянулся через плечо и пробормотал ругательство.
- Поторопитесь, сир! - воскликнул он. - За нами гонятся «корноухие»!
Король тоже повернулся и увидел отряд во главе с полковником Прайдом.
- Это конец! - прошептал он. Но Криспин скочил со своей лошади.
- Спешите, сир! - скомандовал он и в усердии спасти жизнь короля едва не стащил его наземь из седла.
- Куда? - спросил Чарльз, беспомощно озираясь. – Куда бежать?
Криспин уже принял решение. Без особых церемоний он схватил короля за руку и, впихнув его в дом, захлопнул дверь и задвинул засов. Но крики пуритан на улице возвестили, что их успели заметить.
Король повернулся к Криспину, и в полутемном освещении прихожей тот заметил, что король хмурится.
- Клянусь судьбой! Вы затащили меня в ловушку!
- Не совсем, сир, - отвечал рыцарь. - Мы выберемся отсюда, когда придет время.
- Выберемся? - раздраженно отозвался Чарльз. - Но каким образом, сэр?
Его последние слова едва не потонули в шуме, который поднялся снаружи. К дому подошли «круглоголовые».
- Через заднюю дверь, сир, - последовал нетерпеливый ответ. - Через дверь или окно, как вам будет угодно. Дом задней стороной примыкает к Хлебному рынку, туда вам и надлежит отправиться. Но поторопитесь, во имя Господа нашего, поторопитесь, пока они не догадались и не отрезали нам путь к отступлению! Тяжелый удар потряс дверь.
- Торопитесь, ваше величество! - взмолился Криспин.
Чарльз сделал несколько шагов в сторону черного хода и остановился.
- А вы, сэр? Я что, должен бежать один?
Криспин топнул ногой и в отчаянии взглянул на короля.
- Другого выхода нет. Эта чертова дверь не продержится и секунды, если по ней хорошо стукнуть. А за дверью их буду ждать я, и во имя спасения вашего величества, я постараюсь продержаться дольше, чем дверь. Да поможет вам Бог, сир! - добавил он мягко.
- Да хранит вас небо и пошлет много счастливых дней!
И, упав на колено, Криспин приник к королевской руке горячими губами.
Град ударов обрушился на дверь. Одна доска отлетела в сторону, выбитая прикладом мушкета. Чарльз пробормотал какое-то слово, которое Криспин не уловил, и бросился прочь.
Едва он скрылся в длинном узком коридоре, как дверь окончательно поддалась, распахнувшись с оглушительным грохотом. В проеме показался один из нападающих - молоденький пуританин, едва выросший из мальчишеского возраста. Он не сделал и трех шагов, как ему в грудь уперлось лезвие меча Криспина.
- Стой! Здесь нет пути!
- Прочь, сын Моава! - последовал ответ пуританина. - Не то тебе не поздоровится!
За юношей в дверь лезли остальные воины, крича ему, чтобы он не тратил времени на разговоры, а рубил этого мерзавца, который стоял между ними и молодым человеком по имени Чарльз Стюарт. Криспин в ответ на их угрозы только расхохотался и продолжал удерживать офицера на расстоянии своего меча.
