— так в начале девятнадцатого века чероки назвали свою племенную полицию. Первоначально лайтхорсмены занимались кражами лошадей и скота. Позже им стали поручать расследование грабежей, убийств, изнасилований. Лайтхорсмены были и судьями, и присяжными заседателями, и палачами. Основное наказание за правонарушение — порка. Так, например, у чероки за изнасилование виновный получал пятьдесят плетей и лишался уха, за второй случай — сто плетей и лишался второго уха, а на третий раз его расстреливали. Повешение или тюремное заключение индейское правосудие не практиковало.
Чуть позже лайтхорс завели у себя и чокто, а после войны — и другие племена с Индейских территорий.
По молодости лет в лайтхорсменах отметились и Стэнд Уэйти, и Питер Питчлинн.
В начале шестидесятых годов капитан лайтхорс получал шестьдесят долларов, лейтенант — пятьдесят, рядовой — сорок. В год. При этом юрисдикция лайтхорс распространялась только на граждан племени (в том числе и белых). Преступников-неграждан надлежало отдавать маршалам из Форт-Смита, причем эти же самые маршалы имели право арестовать лайтхорсмена, если он превысил полномочия. По идее, форт-смитские маршалы должны были надзирать за правопорядком на Индейской территории, но после войны это не скоро наладилось, хотя в Форт-Смите и вешали преступников усердно, и тюрьма там пустой не простаивала. На тот уровень бандитизма, что царил добрую четверть века после окончания войны, полицейских сил просто не хватало. Поэтому отдельные города или округа на особо злостных преступников выпускали листовки — те самые, что то и дело мелькают в вестернах со словом WANTED. Суммы на этих листовках стояли обычно куда более скромные, чем показывают в современных вестернах — 50, 100 долларов, — но при тогдашних зарплатах это был достаточно сильный довод, чтобы за дело взялись «охотники за головами».
Самым опасным городом Дикого Запада считали Маскоги на землях криков. Но Джейк с Фоксом, к счастью, идут далеко в стороне оттуда.
2
Что там такого интересного в куртке майора Грина — Джейк докопался, когда они уже были около реки Симаррон.
До Форт-Доджа оставалось миль тридцать — тридцать пять, если поднажать, за день доберутся.
Джейк за день перегрелся и как только добрался до реки, залег в воду остывать, переложив все хлопоты с лошадями на Фокса. Потом вылез, конечно, развел костер в крохотном зародыше оврага недалеко от воды, чтобы не светить огнем на всю прерию. Поужинали, начали укладываться на ночлег. Первым собирался спать Джейк, и он было прилег, но через пару минут завозился.
— Что такое? — Спросил Фокс, видя, что он все пытается улечься каким-то особенным способом.
— Зуб заныл, — несчастно признался Джейк. — Переохладился я в реке.
На взгляд Фокса, погоды стояли такие, что даже в реке вода была горячая, да и сколько там той воды в Симаррон-ривер? Летом в этом краю реки мельчали, а некоторые вообще исчезали — до ближайшего ливня.
Джейк попробовал устроиться и так, и этак, комбинируя себе подушку из седла и одеяла, потом взял скатку из куртки, которая так и ни разу не пригодилась за путешествие, развернул и начал пристраивать в головах. Лег, поворочался, снова сел.
— Пока ты тут возишься, я бы уже выспаться успел, — сказал Фокс.
— Ну так спи, — предложил Джейк. — Я, похоже, не засну уже. — Он поводил рукой по подкладке куртки. — Тут, кажется, у Дэна что-то в дырявый карман провалилось. Может, что нужное…
Он начал изучать куртку, и обнаружил не дырку в подкладке, а потайной карман вдоль бокового шва — узкий, для небольшого ножика. Или для письма, узкий конверт которого сложили вдоль вдвое и обернули лоскутом прорезиненой ткани.
Тут уж и Фокс заинтересовался, сунул любопытный нос и при неярком свете догорающего костра они рассмотрели конверт.
— Майн де Сэйнт-Люк Дэспайнэй, — попробовал прочитать имя отправителя Фокс.
— Не «майн», а мадам, тут mme, а не mine, — поправил Джейк. — Mme de Saint-Luc d'Espinay.
Он вынул из конверта письмо.
— Читай, — нетерпеливо подтолкнул приятеля Фокс.
— Ага, разогнался, — ухмыльнулся Джейк. — Я по-французски не понимаю. Так, разве что имена могу разобрать, и то не уверен, как это у них произносится — Эспине или Эпине, — он перевернул листок и на обратной стороне увидел рисунок.
— Река, — первым сказал Фокс. — И четыре притока.
— Возможно, — сказал Джейк, рассматривая рисунок. — Но только странная какая-то река.
Утром они еще раз внимательно рассмотрели и конверт, и письмо, и рисунок, а потом сложили все как было в карман куртки и отправились в Форт-Додж.
В жару они обычно делали продолжительный привал посреди дня, в самое пекло, вот и сегодня ближе к полудню начали присматривать место, где лучше остановиться. Среди степи иной раз попадались небольшие пятна кустарника, а в этих краях кустарник обычно свидетельствовал о ручье, роднике или о хронически пересыхающей и возрождающейся после дождя луже, гордо называемой топографами озером, — в общем, о любом месте, где найти воду было вероятнее всего. В июне самая сушь еще не наступила, так что с водой особых проблем не возникало. Немаловажным соображением было и то, что кустарник хоть немного мог прикрыть стоянку от посторонних взглядов. Беда только в том, что эти посторонние взгляды уже могут смотреть на вас из кустов, когда вы только приближаетесь к месту планируемой стоянки, а в низинке около лужи можно спрятать лошадей.
В общем, наши путешественники приближались к зарослям, когда Фокс заметил, что у Джейка подпруга перетерлась и, пожалуй, вот-вот лопнет. На сделанное замечание Джейк беспечно ответил, что продержится как-нибудь до Форт-Доджа. Фокс сказал, что не продержится даже до ближайшего куста. Джейк сказал, что он не дурак с лошади падать — и не упадет. Слово за слово — они остановились.
Наблюдателям в кустах показалось, будто путники остановились потому, что заметили засаду, и они открыли огонь, хотя вообще-то планировали подпустить добычу ближе. Поэтому по Фоксу они промахнулись, пусть даже и попали в его мерина; Фокс, на лету выхватывая револьвер, едва успел выскочить из седла, чтобы его не придавила трепещущая туша.
Джейк валялся рядом, убитый или без сознания, его лошадь унеслась куда-то вдаль, и седло, вот подлость, не упало рядом с Джейком. Подпруга выдержала, и дробовик Джейка уносился вдаль вместе с лошадью.
Приблизиться к себе Фокс не позволил: первого же, кто сунулся, ранил, остальные сами не полезли, поняв, что выковыривать залегшего в траве стрелка обойдется себе дороже. Просто поймали разбежавшихся коней, обыскали поклажу и уехали, уведя с собой всех лошадей. Фокс матерился сквозь зубы, с раскаянием вспоминая, что не взял предложенный Норманом карабин. А стрелять по бандитам из револьвера
