пытаешься захватить и их тоже.
— Вот почему ты никогда не станешь королём, — сказал он мне, когда я ещё немного сосредоточилась на игле Между, которая прокладывала себе путь сквозь его магию и вплетала её в себя. — Тебя я могу казнить в своём собственном темпе — даже сохранить тебе жизнь, если захочу.
«Лжец», — сказала какая-то часть моего мозга. Как будто я не знала правил арены после того, как вызвала его сюда! Но вместо того, чтобы сказать это, я просто смотрела на него и позволяла филиграни его собственной магии расти и перерастать саму себя, создавая видимость отсутствия магии, настолько правдоподобную, что даже его собственная магия не знала, что это магия.
— Брауни на самом деле чертовски полезны, — вместо этого сказала я неопределённо, а затем добавила: — Ты хочешь сказать, что подавляешь все признаки бунта, даже если на самом деле это не бунт, который может тебе навредить?
— Любое восстание вредит мне, — сказал он. — Я король. Бунт против меня — государственная измена, и я оставляю за собой право наказать предателей. Ни один из них не выживет. В конце концов, у меня нет возможности узнать, является ли кто-то из них эрлингом.
— Если ты пытаешься убедить меня отказаться от моих друзей, говоря, что просто убьёшь их…
— Нет, — сказал он, смеясь. Так смеются, когда ребёнок делает что-то неразумное, но милое. — Мы прошли этот этап — мы прошли его давным-давно. Можешь считать это наказанием.
— Тогда я удивлена, что ты думаешь, будто я куплюсь на фразу «может, я все-таки не убью тебя», — сказала я без особого энтузиазма.
— Есть много вещей, которые я способен дать тем людям, которые преданы мне, — сказал он. — Самое малое из них — их жизнь.
— Ага, но моя жизнь тебе не принадлежит, и ты не можешь забирать её или отдавать, как тебе вздумается, — сказала я.
Это было не совсем правдой, но, если бы моя жизнь висела на волоске, я бы продала её за как можно больше боли, неприятностей и назойливости. Имейте в виду, он не мог просто разомкнуть круг и вытащить меня — или привлечь для этого парочку драчунов, — и это поставило бы меня в не очень выгодное положение. Я предпочла бы быть свободной, чтобы сражаться и потратить впустую немного больше времени, чем уже оказаться в его лапах.
«Тогда стоит проверить, насколько эффективна внезапность в качестве оружия», — решила я. Я шагнула вперёд и вышла из круга из железа и соли, подавляя инстинктивное желание убежать. Я ещё не закончила работу по связыванию его магии, и чем дальше я буду от него — чем сильнее будет натягиваться моя нить Между — тем легче ему будет обнаружить, что я делаю.
Так что я вытащила два своих меча, вес которых был мне знаком, но почему-то не ощущался в моих руках. Если мне суждено умереть сегодня, то лучше убедиться, что я закончила связывать его магию. По крайней мере, тогда Зеро было бы легче прикончить его — и я не сомневалась, что Атилас будет там, чтобы убедиться, что Зеро прикончит короля, независимо от того, сделал он то, о чем я его просила, или нет.
— Ты, — сказал король резко и слегка свирепо, — постоянно удивляешь меня. Однако ты ошибаешься, если думаешь, что собьёшь меня с толку своими нелепыми трюками — я полагаю, ты оставила для меня обработанный запас опилок, чтобы я нашёл их, чтобы ты могла устроить свой маленький сюрприз.
— Это означало бы, что я была здесь намеренно, — сказала я, невесело улыбаясь ему, чувствуя тошноту в животе. — И это означало бы, что у меня проблемы с психикой посерьёзнее, чем желание стать королём.
Король вытащил своё собственное оружие; оно было пристёгнуто к поясу и очень красивое — и очень смертоносное. Единственное, чего в нём не было, так это оружия Между. Это не помешало бы мне убить его, но это стало ещё одним подтверждением моих представлений о короле и его способностях, когда дело касалось Между.
— Вижу, ты решила заманить меня, чтобы я убил тебя — сказал он и шагнул вперёд. — Возможно, я соглашусь.
Я сражалась ожесточённо, яростно. Я сражалась так, словно на кону была моя жизнь, потому что так оно и было. Я боролась за то, чтобы остаться в живых, столько, сколько потребовалось, чтобы покончить со связыванием, которое всё ещё двигалось так медленно, потому что, если бы оно двигалось быстро, он бы это почувствовал.
И, в конце концов, именно работа привела меня к падению. Я могла либо бороться, либо работать одновременно, и мне казалось, что я не смогу делать и то, и другое одновременно. Я отступила немного слишком быстро — вероятно, именно туда, куда хотел, чтобы я отступила, — и споткнулась о неровный кусок кирпичной кладки, который, казалось, протянулся и схватил меня за пятку.
От удара я потеряла один меч; в следующее мгновение король уже был рядом со мной, приставив лезвие к моему горлу и ударив коленом в солнечное сплетение, а другой рукой он пытался вырвать у меня второй меч.
Он швырнул его в темноту, тяжело дыша, и сказал:
— Жаль, что ты решила продать себя семье Сэро. Ты была бы хорошим питомцем.
Я бы сказала, что я никому не продавала себя, но правда была в том, что я вроде как продала себя — по крайней мере, поначалу.
Немного задыхаясь, я сказала:
— Вы, запредельные фейри, все одинаковые, вы знаете это?
— Ты действительно неукротима. Я больше не буду с тобой играть — где твои друзья?
Его магия, такая близкая и такая неосознанная, сплеталась всё быстрее, следуя указаниям моей иглы Между. Преисполненная надежды и трепещущая от страха, я знала, что на завершение заклинания уйдет ещё как минимум пять минут.
Сколько пальцев я потеряю? Смогу ли я потерять два и всё ещё пользоваться рукой? Что, если он начнёт с целой руки? Не потеряю ли я слишком много крови и не умру ли, не успев завершить работу?
Бесполезно было пытаться отвлечь его чем-то ещё в Между или в За — я должна была сосредоточиться на своей работе. Я хрипела на него, пока до него не дошло, что я не могу дышать, когда у его коленей такое положение, но он только передвинул их, чтобы придавить мою правую руку к плечу.
Выиграно ещё двадцать секунд.
Я старалась радоваться этому, но я уже вспотела, замёрзла и у меня кружилась голова от страха и ужасного предвкушения. Он видел
