Очень неохотно покинув женщину – а какой бы мужчина при условии здоровья телесного и традиционной ориентации убежал в такой ситуации со всех ног, – Лукас уже в коридоре догнал шедшего стремительным шагом Хорхеса. Свиток с королевским письмом сеор торжественно нес в руке. Метнув на мага озадаченный взгляд, – чего это он так быстро управился? – но не сказав ни слова, начальник стражи продолжил путь в ночной тишине дворца.
Когда сеоры оставили королеву в одиночестве, она нервно прошлась по комнате, приблизилась к бюро, вытащила из-под стопки чистых листов тот самый, на котором писала до прихода мужчин, и пробежала написанное глазами. Потом, закусив с досады губу и совершенно не по-королевски, но зато истинно по-женски всхлипнув, Бъянхе ожесточенно разорвала бумагу на мелкие клочки и выбросила в корзину для мусора под бюро. Похоже, кто-то очень расстроил ее величество.
У дверей библиотеки по-прежнему несли караул двое молодых мускулистых парней-стражников, вот только их привычное умиротворенное спокойствие, какое бывает на ночных тихих дежурствах, где всех занятий-то – стой да в потолок поплевывай, сменилось странным волнением.
– Что? – тут же насторожившись, требовательно бросил вопрос Хорхес еще прежде, чем к нему обратились с докладом.
– Там в библиотеке что-то странное творится, сеор, звуки подозрительные раздаются. Сначала вроде бы музыка была, но какая-то уж очень диковинная, не наша. Искры цветные вылетали, – изо всех сил пытаясь не выдать своего страха, отчитался стражник, вытянувшись в струнку.
– Но вы приказали не входить, вот мы и не заглядывали, – добавил второй парень, метнув опасливый взгляд в сторону дверей. Видно было, что парни предпочли бы сейчас иметь между своими спинами и чем-то странным в библиотеке преграду попрочнее дверных створок, желательно что-нибудь монолитное и толщины преизрядной.
Хорхес кивнул, одобряя действия стражи, и вошел вместе с заинтригованным Лукасом внутрь, тщательно прикрыв за собой опасно тонкую дверь. Никакой музыки и летающих искр внутри не было, зато и в третьей зале, и во всех прочих, что миновали вошедшие, вся мебель, люди (Зидоро, Альмадор, Гал) и даже призрак Рогиро переливались разноцветными колдовскими огоньками величиной с мелкое конфетти.
– Наконец-то, – облегченно выдохнул Гал, шагнув навстречу Лукасу. – Бедолаге даже на опасный миг показалось, что его сейчас могут стиснуть в крепких объятиях.
На лице воина была написана редкостная для него незамутненная радость от появления мага.
– Что-то случилось? А где Элька, Рэнд и Сария? – поинтересовался мосье, с интересом эстета оглядывая сияющую искорками библиотеку.
– А то ты сам не видишь? – разом утратив всю радость, фыркнул Гал, а потом мстительно добавил, мотнув головой в сторону соседнего зала: – Вон летают, птички!
С визгом и хохотом из одного зала в другой пронеслась троица летунов, играющих в воздушный вариант салок. Увидев у себя над головой парящую раскрасневшуюся от игры Сарию, Хорхес только выдохнул с беспокойством:
– Благая Зигита! – и замер неподвижно, не зная, что предпринять.
– О Лукас, явились уже? А то тут Элька совсем по тебе заскучала, звала даже поначалу, пока я ее развлекать не начал! – выпалил Рэнд.
– Привет! Как дела? – ухватив кончик шарфа вора, оживленно уточнила Элька у Лукаса и Хорхеса разом.
– Мы доставили письмо королевы. Если говорить кратко, все просьбы призрака сеора Рогиро приняты к сведению, и по возвращении книг сеорите Сарии, сеорам Зидоро Хорхесу и Альмадору поручено составить соглашение с их учетом, – отозвался Лукас и с веселой озадаченностью спросил: – Но, мадемуазель Элька, почему вы все летаете?
– Потому что хочется, – объявила, встряхнув головой, девушка и потянула за шарф Рэнда, от чего тот завертелся в воздухе юлой, вопя в шутливом возмущении, и, ухватив за юбку висящую рядом Сарию, закрутил и ее, к вящему восторгу девушки, никогда не знавшей воздушных каруселей.
– Позвольте ознакомиться с документом ее величества, – попросил в это время призрак, подлетая к вернувшимся «делегатам», и Хорхес не глядя всучил ему свиток с королевской печатью. Куда больше, чем все привидения и пропавшие библиотеки разом, начальника стражи сейчас волновала Сария, которая, перестав кружиться, упоенно повествовала у него над головой о небывалом удовольствии от волшебных полетов.
– Боюсь, это моя вина, сеор Лукасо, – извинился пожилой магистр, разводя руками. – Я предложил вашим коллегам пожевать листочки мятного перчика, освобождающего сознание перед заклинаниями, но совершенно без злого умысла. Я не мог предположить, что это вполне невинное магическое растение вызовет столь странную реакцию у сеориты Эльки.
– Не извиняйтесь, сеор Альмадор, это же так забавно! – рассмеялась девушка. – Как будто сны сбываются!
– Странные сны: сыпать искрами, наколдовывать безумную музыку и заставлять летать других! Безобразие! – буркнул Гал и категорично потребовал у Лукаса: – Сними их оттуда сию секунду, ты же маг!
– Oui, но не хаотический колдун, – небрежно огрызнулся Д’Агар, продолжая изучать обстановку колдовским зрением, а потом осведомился у магистра Альмадора: – Как долго ощущается эффект мятного перчика?
– По-разному, – прикинул сеор волшебник, – точно никто не подсчитывал. Ведь листочки только помогают сознанию подготовиться к творению чар, а дальше уж у привычного мага все само собой получается, а неучу и куст свежих мятных перчиков не поможет, пусть хоть с корнями съест.
Выслушав Альмадора, мосье Д’Агар кивнул, показывая, что все понял, и вежливо предложил Эльке:
– В таком случае, я думаю, вам, мадемуазель, и правда лучше спуститься, не дожидаясь, пока наложенные чары перестанут действовать!
– Не хо-чу! – ликующе закричала Элька. – Когда еще в следующий раз полетать доведется?
– Хватит разговоров. Просто опусти их всех на пол! – рявкнул Гал магу.
– Зануда! – Элька показала воину язык, но на всякий случай подлетела повыше, к Рэнду, чтобы высоченный Гал не смог ее достать своими длинными руками.
Осознав, что воин если не в тоне, то в сути прав, Лукас и впрямь прекратил переговоры, решив перейти к радикальным мерам. Отойдя подальше от антимагического воителя, маг сцепил пальцы рук на уровне груди и, шепча себе под нос, быстро-быстро зашевелил ими, словно перебирая или связывая нечто невидимое. Когда сеть из силовых жгутов была приготовлена, Лукас выбросил ее из правой руки вверх и аккуратно накрыл всех летунов. Потом осторожно потянул вниз, но вместо того, чтобы опустить Элькину компанию на пол, сам, нелепо взмахнув руками, запутался в магической сети и подлетел вверх. Славно, так что искры из глаз посыпались, приложившись головой о деревянные панели потолка, Лукас тихонько взвыл от боли, но нашел в себе силы порадоваться тому, что тянул сеть медленно, в противном случае уже сейчас Элька с Рэндом развлекались бы, соскребая пятно с потолка.
– О, в нашем отряде прибыло! – обрадовался вор. – Теперь можно играть в салки парами!
Гал смерил мага красноречивым взглядом из серии «И ты, Брут!».
Виновато пожав плечами, спеленутый нитями маг затрепыхался, распутывая невидимое, но очень крепкое плетение сети, цепко удерживающее его, словно бабочку в паутине, в подвешенном состоянии. Хорошо хоть голодных гигантских пауков поблизости не водилось. Зато оказались в наличии Элька и Рэнд, с веселым интересом следящие за загадочными манипуляциями приятеля. Даже Сария тихонько захихикала. Отлично представляя, как нелепо он выглядит со стороны, мосье слегка покраснел. Наконец, высвободившись из самодельной ловушки, Лукас мягко спланировал вниз. Поправив растрепавшуюся прическу и одернув камзол, он спокойно пояснил, стараясь вернуть себе хоть часть утерянного достоинства:
– Mille pardons, Гал. Мои заклинания слабее хаотической магии, и, соприкасаясь с ней, искажаются. Я предпочту не рисковать с другими чарами, чтобы не навредить никому из присутствующих.
– Ясно, – буркнул воитель, понимая, что действенной помощи от мосье на сей раз не дождаться.
– Он не хочет играть в салки, – капризно, словно карапуз, у которого в песочнице отобрали совочек, пожаловался Эльке Рэнд, следя за ретирадой Лукаса.
– Не расстраивайся, я буду гонять тебя за двоих! – ласково утешила вора девушка.
Но прежде чем они умчались продолжать игру, маг, задрав голову к потолку и призвав на помощь все свое обаяние, дипломатично заметил:
– Мадемуазель Элька, Рэнд, сеорита Сария, я умоляю вас, спускайтесь! Подумайте, вы уже не рассыпаете искры и не звучит музыка, значит, действие мятного перчика кончается! Элька, не позвольте магии, властвующей над вашим настроением, влиять и на вашу способность рассуждать, перед которой я всегда преклонялся! Если вы останетесь в воздухе, когда хаотическая магия утратит силу, вы можете пострадать!
