похищения. Отношения моих родителей были моей целью, и мысль о том, что что-то может измениться, была почти хуже того, что случилось со мной за последние несколько недель.
— Они сделали мне татуировку, — сказала я, пытаясь казаться пресыщенной.
Краска отлила от лица мамы, а губы папы сжались в попытке сдержать ярость из-за мужчин, сделавших это со мной.
Мама вопросительно посмотрела на папу, но не спросила, что за тату.
— Мы сведём ее, как только ты почувствуешь себя лучше, — твердо сказал папа. — Я сообщил доку, чтобы он сделал все необходимые приготовления.
— Спасибо, папа.
Валерио подошел ко мне и тоже обнял.
— В следующий раз я тоже надеру байкерам задницу, когда они похитят тебя.
Я подавилась смехом.
— Я очень надеюсь, что это было последнее похищение, и ты не должен ругаться.
Он закатил глаза, и я взъерошила его светлую гриву, прежде чем он успел увернуться. Еще раз обняв Джианну и Изабеллу, тетю Лилиану, Ромеро и моих двоюродных братьев и сестёр, я наконец поднялась наверх, смертельно уставшая. Я быстро извинилась, охваченная волной эмоций, которые испытывала.
Оставшись одна в своей спальне после первого душа, как мне показалось, за несколько дней, я сняла повязку со спины и повернулась к длинному зеркалу. Я резко втянула воздух. Мэддокс рассказал мне, что означала татуировка, но, увидев ее собственными глазами все равно было похоже на удар в живот.
Черные буквы выглядели почти размытыми и тонкими. Они напомнили мне татуировки, которые заключенные делали в тюрьме. Слова «Шлюха Витиелло» смотрели на меня в ответ. Они сидели прямо между моими лопатками ниже шеи. Печать шлюхи, как назвал это Эрл. Я сглотнула один раз, затем отвернулась от зеркала. Как только люди узнают о, произошедшем между мной и Мэддоксом, я буду часто слышать оскорбления.
Раздался стук в дверь, и я подпрыгнула, мое сердцебиение сразу же участилось.
Я схватила халат и накинула его, прежде чем направиться к двери, пытаясь прогнать свое необоснованное беспокойство. Это мой дом. Здесь я в безопасности.
Когда я открыла дверь, мама улыбнулась мне.
— Я просто хотела проверить, как ты.
Я впустила ее.
— Папа дома?
— Да, он внизу с твоими дядями, обсуждает их планы на завтра. Он хочет пожелать тебе спокойной ночи позже.
Я улыбнулась, вспомнив все те времена, когда он делал это, когда я была маленькой.
Мама поколебалась, потом коснулась моего плеча.
— Есть ли что-нибудь, о чем ты хочешь со мной поговорить?
Я отрицательно покачала головой.
— Пока нет. Сейчас я в порядке.
Было так много вещей, которые сбивали меня с толку, но я нуждалась во времени, чтобы разобраться в них, прежде чем я смогу с кем-нибудь поговорить.
— С тобой все будет хорошо, если ты останешься одна ночью? Я могла бы остаться с тобой.
Я поцеловала маму в щеку.
— Со мной все будет хорошо, мам. Я не боюсь темноты.
Мама кивнула, но я могла сказать, что она все еще беспокоилась обо мне.
— Тогда спокойной ночи.
После ее ухода, я надела одну из своих любимых пижам, чтобы вновь почувствовать себя самой собой, и скользнула под одеяло. Лежа без сна, я приняла решение превратить татуировку на спине во что-то, что доказало бы, что я сильнее, чем Эрл думал, что я когда-либо смогу быть. Я бы не стала прятаться или отступать. Я нападу.
Я взяла телефон и начала искать мастера по тату. Я не позволила бы ничьему суждению определять, кто я такая. Ни сейчас, ни когда-либо еще.
Несмотря на мои слова, ужасные образы начали преследовать меня в тот момент, когда я выключила свет. Грубые татуировки, отрезанные части меня, разорванные на части тела и дерущиеся собаки. Мой желудок скрутило.
Стук в дверь заставил меня подскочить в постели.
— Да? — позвала я дрожащим голосом.
Папа вошел, нахмурив брови.
— С тобой все в порядке, принцесса?
— Ты можешь не называть меня так? — спросила я, вспомнив, как много раз Эрл или Коди использовали это прозвище, заставляя меня ощущать себя грязной.
Папа напрягся, но кивнул. Он остался у двери, как будто внезапно не был уверен, как вести себя со мной. Я могла сказать, что у него было много вопросов, которые он хотел задать, но не сделал.
— Я пришел пожелать тебе спокойной ночи.
— Спасибо. — тихо сказала я.
Он повернулся, чтобы уйти.
— Папа?
Он развернулся.
— Я отправлюсь с тобой завтра на допрос пленников.
— Марси…
— Пожалуйста.
Он кивнул, но выражение его лица все еще говорило «нет».
— Не думаю, что это хорошая идея, но я не стану тебя останавливать. Мы с Амо собираемся отправиться в тюрьму очень рано. Тебе следует выспаться и приехать позже с Маттео.
Как только он ушел, я еще час ворочалась в постели, но темнота навевала плохие воспоминания, и я не могла спать с включенным светом. В последние несколько недель Мэддокс был рядом со мной по ночам, и неважно, насколько нелепо это было, я чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Теперь, в полном одиночестве, тревога взяла надо мной верх.
Я встала с кровати, накинула халат и пересекла коридор, направляясь в комнату Амо. Я постучалась.
— Войдите, — позвал Амо.
Я проскользнула внутрь и закрыла дверь. Амо сидел за своим столом перед компьютером, только в спортивном костюме.
— Играешь в Fortnight? — спросила я, радуясь, что он вернулся к своей рутине.
— Это для детей и неудачников, — он пробормотал. — Я провожу исследование методов допроса, используемых Моссад и КГБ.
— Ох, — прошептала я.
Я испытала странное чувство потери. Мой младший брат исчез. До его шестнадцатилетия оставалось еще два месяца, но он вырос за те недели, что меня не было.
Амо оторвал взгляд от экрана и нахмурился.
— Тебе нужна помощь?
Я отрицательно покачала головой.
— Могу я остаться на ночь?
Я не могла вспомнить, когда в последний раз мы с Амо спали в одной комнате вместе. Мы были слишком взрослые для ночевок, но я не знала, куда еще пойти.
— Конечно, — медленно сказал он, критически оглядывая меня.
Я забралась под одеяло.
— Я лягу на краю.
— Не переживай. Я все равно не могу заснуть. Слишком много адреналина.
Я кивнула.
— Ты должен снова играть в видеоигры, как раньше, понимаешь?
— Завтра я собираюсь разорвать байкеров в клочья. Это единственное развлечение, в котором я нуждаюсь, — пробормотал он.
Я закрыла глаза, надеясь, что Амо скоро вернется к своему прежнему облику, но в глубине души я знала, что ни один из нас не сможет вернуть то, что было потеряно.
Я почти не спала,
