пиная того солдата, который угрожал ее прирезать. — Ваша птица оказалась весьма кстати.
— К вашим услугам. Он еще и не то умеет, — ответил я, подбирая кинжал главаря. Пригодится.
Волконский с интересом косился на сидящего у меня на плече голубя, но воздерживался от вопросов. Ну вот и еще одна моя тайна стала достоянием общественности. Как только мы вернемся, мои спутники тут же растреплют всему свету, что у графа Лазарева есть какая-то странная незримая птица. Хотя можно, конечно, избежать этой участи, дружно сложив головы в замке Долгоруких. Но тогда Каладрий наверняка полетит к Анне и поделится радостью — столько народу померло!
Добивать оставшихся в живых мы не стали. Просто связали по рукам и ногам и отобрали оружие. После того, как наша армия захватит замок, может быть, я даже попрошу кого-нибудь за ними вернуться. Допрос пленных ничего не дал. «Ворота охраняют, у тебя ничего не получится, сраный ты уро… ай, больно! То есть, сраный ты граф». Про то, что у ворот обязательно будет стоять стража, наш интеллектуально одаренный отряд догадывался и раньше.
Маленькое недоразумение с засадой разрешилось — пора двигаться дальше.
— Ваше Высочество, вы точно в порядке? — Я галантно подал Мирославе руку, предлагая на нее опереться, но княжна проигнорировала. — Сейчас мы отправим вас домой. Я открою портал…
Мирослава уперла руки в бока.
— Даже не думайте. Раз уж волею случая я оказалась здесь, то пойду с вами!
В следующий раз, когда я решу по собственной дурости убиться на ровном месте и полететь вниз с обрыва, тоже назову это «волей случая».
— Но это опасно! — Я попытался воззвать к разуму.
— Ваше Высочество, вам нельзя рисковать жизнью! — подключился Волконский.
Я с некоторым удовольствием отметил, что на реплику князя Мирослава обратила еще меньше внимания, чем на мою.
— Не приемлю никаких возражений.
— Ваш отец будет в бешенстве, — предпринял последнюю попытку князь.
Это он зря сказал. Лицо Мирославы мгновенно превратилось в ледяную маску.
— Моего отца здесь нет, — отчеканила она. — А я приказываю взять меня с собой.
Император будет не просто в бешенстве — он устроит между своими пыточных дел мастерами конкурс на самое оригинальное издевательство, а нас четверых использует в качестве манекенов. Но в одном Мирослава права — Романов сейчас далеко, а она близко. Да и как прикажете заставить великую княжну уйти, если она не хочет, затолкать ее в портал силой?
Волконский вздохнул, признавая поражение.
— Вы знаете, мы не можем вам перечить. Но если вы все-таки дадите себе труд поразмыслить…
Вместо ответа Мирослава с размаху запустила каменным кулаком в скалу. Что характерно, прямо над головой своего бывшего пленителя. Посыпалась каменная крошка, отколовшийся булыжник с размаху стукнул его по руке, солдат взвыл.
— Думаете, я ни на что не способна и стану для вас обузой? Ну так подумайте еще раз. Мой Род не правил бы Империей, будь из нас никудышные бойцы.
— Нет, мы думаем, что бойцов много, а наследница престола одна, — честно ответил я. — Но, раз вас все равно не переубедить, идемте. Только потом не жалуйтесь.
Пещера была темной, прохладной и выглядела возмутительно уныло. Во время своих приключений я уже привык, что в подземельях меня непременно поджидают чудовища, загадки, льющийся непонятно откуда свет или засады врагов. Здесь же ничего подобного не было. Обычная каменная кишка с редкими сталактитами, достаточно широкая для того, чтобы здесь можно было идти вдвоем. Даже созданный мною магический фонарь не осветил ничего интересного. Тянуло холодным воздухом, где-то капала вода. Наверное, надеялась проделать дырку в полу и утечь из этого скучного места.
Через полчаса ботинки начали хлюпать, а еще через минуту нашим глазам открылось небольшое подземное озеро.
А может, и не озеро. Как называются длинные подземные водоемы с ледяной водой, по которым предстоит топать ни в чем не повинным путникам? Лично я назвал бы его «чертова лужа-переросток».
Осторожный шаг вперед подтвердил мои опасения. Вода и правда была ледяной. Ладно, выбора все равно нет, так что придется рискнуть воспалением легким. Мелькнула мысль извлечь резиновые сапоги, но это, наверное, будет все-таки перебор.
Одна радость — Каладрий говорил, тут неглубоко.
Бульк!
«Ручеек, говоришь⁈ — мысленно рявкнул я на голубя, отплевываясь. — Да мне тут по шею!»
Пол пещеры резко уходил вниз, предоставляя всем желающим замечательную возможность с размаху грохнуться в ледяную воду.
«Я не проверял. Что я, ради вас в воду полезу? — буркнул Каладрий. — А никто не утонул? Жаль, я-то думал, кто-то помрет».
За спиной выругалась Мирослава, тоже неожиданно искупавшаяся. А я и не знал, что благородных дам учат подобным словам.
— Говорите, ваш разведчик утверждал, что здесь легко пройти? — желчно уточнил Волконский. Боевые маги хранили философское молчание.
Пройти и правда было непросто, легче уж проплыть. Вода, как ей и положено, сопротивлялась непрошенным гостям. Я попытался найти положительные моменты в нашем путешествии. Ну, по крайней мере мокрее я уже не стану.
Прошли десять минут, за ними еще десять. Озеро и не думало кончаться — наоборот, стало глубже. Теперь и правда пришлось плыть.
— Хреново Долгорукие пользовались своим колодцем, — пробулькал я, загребая руками. — За столько лет существования замка могли бы и выкачать отсюда всю воду.
Метров через двести озеро наконец-то закончилось. Но не сказать, что я этому обрадовался.
В детстве я панически боялся быть похороненным заживо. Прочитал какую-то статью в газете и месяца три после этого видел кошмары. Потом этот страх практически забылся. Но сейчас, глядя в каменную кишку, в которую с трудом можно протиснуться ползком, я почувствовал, что нервно переминаюсь с ноги на ногу.
«Ты про это не говорил», — прошипел я Каладрию.
«А ты не спрашивал».
Голубь, сухой и самодовольный, нарезал круги над моей головой.
«Ну-ка слетай туда и посмотри, есть ли с той стороны выход».
«Я уже летал в прошлый раз».
«Слетай снова!»
Если, пробираясь по узкому проходу, мы упремся в каменную стену, развернуться уже не удастся. Я представил себе смерть в каменном гробу. Без движения, в темноте и ужасе, погребенные под толщей скалы мы медленно скончаемся от голода и жажды. Бррр…
Интересно, с Каладрия не станется соврать, что проход открыт? Такая замечательная смерть…
«Можно там пролезть, можно». Вернувшийся голубь не слишком меня успокоил.
— Нам придется ползти здесь, другого пути нет. — Я
