Какое странное ощущение — войти в эту дверь! В голове Джулианны крутились воспоминания о ее первом и единственном визите в этот дом. О первой встрече с Рейфом.
С тех пор столько всего произошло, столько всего изменилось. И все-таки она чувствовала себя здесь посторонней, стоя перед туалетным столиком в своей новой спальне. Пусть она и красива — белые стены, темно-синие драпировки, — но в этой комнате ей было неуютно.
И окна здесь не на месте. И шифоньер чересчур велик. И хотя кровать тут больше, чем ее собственная, она наверняка не такая мягкая, как у нее дома. Правда, Рейф сказал ей, что разрешает изменить здесь все, что она захочет, и предоставил неограниченные средства. Любая другая женщина запрыгала бы от восторга, вцепившись в такую возможность, но Джулианна сомневалась, что станет менять обстановку.
Когда горничная ушла, она опустилась на пуфик перед туалетным столиком, взяла щетку и начала медленно расчесывать волосы.
Мысли ее вернулись к той минуте, когда Тони Блек сделал свое неожиданное объявление, к ощущению шока и обиды.
Уже не в первый раз она подумала: «Рейфу следовало самому мне сказать».
Он выбрал время, чтобы сообщить об этом своим друзьям, но не выкроил ни единой минуты, чтобы поделиться такой важной новостью с ней. Неужели так трудно было сказать, что он встречался с принцем-регентом и получил от него официальное разрешение на пэрство?
Джулианна поняла, как мало значит для Рейфа она сама. Она нужна ему только в качестве матери его ребенка. А как жена… что ж, он бы никогда не женился на ней только ради нее самой, и об этом забывать не стоит.
Наверное, нужно радоваться тому, что она стала баронессой, чувствовать себя счастливой, что ее не изгонят из общества, как она опасалась. Но вместо этого Джулианна испытывала гнев и, что еще хуже, боль.
Выскользнув из халата, она положила его в изножье кровати и забралась под простыню. Вздохнув, взбила подушки и снова легла.
И уже собиралась потушить свечку, стоявшую на ночном столике, но вдруг услышала, как открывается дверь. В дверном проеме, соединявшем две спальни, стоял Рейф. Джулианна ошиблась, думая, что эта дверь заперта.
Пульс у нее участился. Она не могла отвести от Рейфа глаз, любуясь статной фигурой, закутанной в черный шелковый халат. Под ним обрисовывались контуры его мужественного тела. Усилием воли заставив, себя успокоиться, она отвела глаза и приподнялась на подушках. Теперь она радовалась, что легла в скромной ночной рубашке, застегнутой на все пуговицы так, что скрывала грудь — та заметно увеличилась во время беременности.
— В чем дело, Рейф? — спросила Джулианна отрывисто. — Вам что-то нужно?
Он выгнул бровь:
— Гм… Вот это вопрос! — Рейф помолчал и добавил: — Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? Я невольно заметил, что за обедом ты почти ничего не ела.
Ну конечно, он беспокоится о ребенке. Могла бы и догадаться.
Джулианна подавила вздох.
— Все хорошо. Просто аппетита не было. День выдался длинным и тяжелым.
Однако Рейф вошел в комнату.
— Я попрошу повариху готовить твои любимые блюда, — пообещал он. — В конце концов, сейчас очень важно, чтобы ты как следует питалась и не болела.
Джулианна нахмурилась. Рейф подошел к кровати, остановился, наклонился и откинул одеяло на свободной половине.
— Что ты делаешь? — воскликнула Джулианна, чувствуя, как сердце выскакивает из груди.
Его пылающий взгляд схлестнулся с ее.
— Как видишь, ложусь в постель.
Джулианна потеряла дар речи.
Его руки потянулись к поясу на халате, и глаза ее широко распахнулись.
— О нет! Убирайся отсюда!
— Ты моя жена. Я буду спать здесь.
Вцепившись в простыню и подтянув ее выше, Джулианна замотала головой:
— Спи в своей комнате. У тебя есть кровать, вот и пользуйся ею.
— Как ни странно, я предпочитаю делить ложе с тобой. Кроме того, это наша первая брачная ночь. Ты что, в самом деле, думала, что я не приду?
— Честно говоря, да. В нашу последнюю встречу ты сообщил мне, что я тебе надоела.
На его лице появилась невеселая усмешка.
— Я передумал.
— Ну и я тоже. Я тебя больше не хочу. А теперь уйди из моей комнаты.
Он прикрыл глаза и кинул на нее такой пылающий взгляд, что даже кончики пальцев ее босых ног подогнулись.
— Ты уверена? — пробормотал Рейф. — Почему бы мне не лечь рядом с тобой, чтобы мы могли выяснить, хочешь ты меня еще или нет?
— Я не хочу! Уходи, Рейф.
Джулианна откинула одеяло и выскочила из постели. Отбежав на несколько футов, она выпрямилась и скрестила руки на груди.
Рейф вытянулся на своей половине кровати и вздохнул:
— И что теперь? Будешь от меня бегать? Я понимаю, что ты на меня сердишься, но давай помиримся. Ложись в постель и позволь мне доставить тебе удовольствие. Обещаю, тебе понравится.
«Я уверена, что понравится, — подумала Джулианна. — В этом-то вся и сложность». Она помотала головой.
— Ты уверена? Может быть, тебя нужно немного поуговаривать?
И прежде чем она успела понять, что он собрался сделать, Рейф поднялся с постели, заключил ее в объятия и крепко прижал к себе.
— Ну, разве это неприятно? — пробормотал он хрипловато.
По спине Джулианны пробежала восхитительная дрожь.
— Отпусти меня, — ответила она, стараясь не поддаться искушению.
— Только если ты меня поцелуешь. В свою брачную ночь мужчина заслуживает хотя бы поцелуя, ведь правда?
— Один поцелуй, и ты уйдёшь? — уточнила она.
Рейф кивнул.
В голове зазвенели предупредительные колокольчики, все инстинкты кричали: «Откажись! Стой на своем!»
И тут же в голове зашептал внутренний голос, уговаривая ее согласиться на то, что предлагает Рейф. Его руки так нежно ее обнимают; его запах, его сила — она помнит все это. Она тоскует без него.
Разве можно отказать себе в этом?
Кроме того, это будет неплохая месть. Получить чуть-чуть удовольствия, а потом оттолкнуть его.
— Хорошо, но только один, — согласилась Джулианна. — И мы прекратим, как только я скажу.
Губы его изогнулись, глаза потемнели, как лес в сумерках.
— Конечно.
И без дальнейших слов он наклонил голову и прильнул к ее губам.
Прерывисто вздохнув, Джулианна позволила наслаждению захлестнуть себя. Его прикосновения оказались даже приятнее, чем она помнила, ласковее, чем самая жаркая фантазия.
Вдыхая в себя аромат Рейфа, она полностью отдалась поцелую, помня, что он будет только один, внезапно поняв, как сильно в этом нуждается, как тоскует по его прикосновениям. Джулианна закрыла глаза, упиваясь, поцелуем, наслаждаясь его острым вкусом.
