— Это как?
Я неверующе спросил сам себя, медленно вставая. Но Бравур мне ответил. Не спеша, с явной издёвкой в голосе.
— Червяк, что давился украденными травами, создал на чужом горе идеальную закалку и думал, будто этого достаточно, чтобы сравниться с фундаментом семей Первого? С лучшим талантом среди них? Ты не сможешь украсть у меня победу. Не сегодня. Тебе нужно научиться видеть разницу между небом и землёй.
— Как ты защитился?
Слова вышли тихие и невнятные, но я уверен, — снежинка снова услышал и понял меня, но лишь в очередной раз растянул губы в улыбке. А меня неожиданно сбили с ног. Удар в спину явно нанесли на усилении, вот только своих сил у напавшего оказалось маловато. Я перекатился и подхватился на ноги. Шаг к этому уроду. Удар справа снизу в подбородок. Точно в щель между выставленными руками. Враг тут же начинает падать на подгибающихся ногах, но я делаю ещё один короткий шаг и впечатываю колено в то же место. Незнакомого темноволосого снежинку с закатившимися глазами опрокидывает на спину и уносит из отсыпанного круга. Урод с нижнего конца рейтинга, что посмел влезть в схватку на ринге. Я бросил быстрый взгляд по сторонам, впервые отвлекаясь от своей схватки. Нулевые и снежинки за моей спиной сцепились в десятке яростных драк.
— Стоять! Бравур, стоять!
— Остановитесь, братья, — спокойно, скучающе сказал снежинка, словно и не он только что бился со мной. — Чем ты недоволен, мусор?
— Чем?
Я снова оглянулся. Снежинки послушались Бравура. Но у меня мелькнула мысль, что возможно и зря я кричал. Да, слабых чемпионов уже смели. Но вот охотники, сбившись в клин с Тогримом впереди, успешно давили противника. Я даже видел лежащего Дори. Да и мои ребята, сомкнувшись спина к спине, не давали себя в обиду. Никто не применял Лезвий, все сошлись кулак к кулаку, и даже внезапное нападение не дало выигрыша второму классу.
— Договор был о драке старших, — говорить становилось всё труднее, то и дело приходилось сплёвывать кровь. — Победитель решит всё.
— Так, чё ты вякаешь зря? Половину слов и не понять. Посмотри на свою рожу, победитель. Наша кухарка, бой-баба сама себя шире, бывало, мясо отбивала хуже, чем первый брат тебя.
— И? — я не повернулся в сторону влезшего в разговор снежинки, но ответил. — Мы ещё оба на ногах!
— Ага. Только ты со стороны еле на них стоишь и дважды уже отхватил Лезвие. Если бы брат тебя не пожалел, то ты б уже сдох.
— Пожалел? Он? — я разозлился и ткнул пальцем в Бравура. — Ты проиграл! Как ты только что устоял против Лезвия? Ты за секунду до этого потратил Покров!
— Нулёвка, ты грезишь. Сегодня я сражался в полную силу. А ты не настолько хорош, чтобы заставить меня потратить защиту на обычный удар.
Обычный? Я сузил глаза. Вчера таким ударом я вырвал один из столбов сливового сада. Получил нагоняй от Виликор, потерял десять очков и оказался вынужден трижды сыграть в кости с Гуниром, рассчитываясь за помощь с закапыванием бревна. Без Покрова Бравура пришлось бы тащить к Хрилу! Я должен был победить при любом исходе! Но кому я это буду рассказывать?
— Я не признаю твоей победы. Мы только успели размяться! Так, нам ещё и пытались помешать! Продолжаем!
Эта вспышка гнева и крик дались мне нелегко. Горло, челюсть свело судорогой. Я закашлялся, выплёвывая кровь.
— Вот это ты заливаешь! Глаза от кулаков брата заплыли, а всё туда же.
— Первый брат, не марай об него руки. Еще удар другой и его глупая голова просто лопнет. Лекарь не сможет ее собрать.
— Он не умеет проигрывать, братья, — Бравур вздохнул, пожал плечами и вдруг перестал улыбаться, ткнул пальцем во всё ещё стоящих клином охотников. — Настало время вымести мусор из Школы. Мои братья хотели начать уже сегодня, но я дам вам ещё шанс. Вы! Вы все видели мою победу и мою снисходительность. Завтра последний день. Помните об этом, ничтожества.
— Стоять!
Я, наконец, справился с кашлем. Но опоздал. Меня никто не послушал. Снежинки убрались с поляны за десяток вздохов. Утащили с собой и тех, кто ещё не пришёл в себя. А чемпионы лишь провожали их взглядами. И молчали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты всё испортил! Мы верили в тебя!
— Что я испортил?! — я снова кричал, брызгая кровью, мой голос становился всё тише. — Какого дарса ты тут стоял язык проглотив? Я всё поставил на победу. И победил! Я подловил его! Он должен был проиграть! Он получил Лезвие! Он потратил Покров! Он бы не смог продолжать бой! Ты что? Не видел?
— Ничего я не видел! — охотник тоже не сдерживал голос. — Последнее, что все видели — как тебя избивали, как беззубого шкала! Почему же ты не выиграл, победитель? Почему на нём ни царапины?!
— Артефакт.
— Что?
Тогрим обернулся на спокойный голос.
— У него с собой артефакт, нулёвка. Он и защитил его. Всё это сговорено. Как только они дождались удачного момента, так и бросились на нас со спины. Ты, может, и не видел, но я не отворачивался до последнего. Леград правду говорит. Он победил бы.
— Да и в спину его ударили. Потом Бравур остановил бы драку. И что бы мы увидели? Леград лежит — чистая победа Бравура. Но они даже исподтишка не смогли его свалить.
Я с благодарностью глянул на Гунира и Дарита. Их поддержка очень важна для меня. Особенно сейчас, когда все злы, ничего не видели и ищут кого обвинить в случившемся.
— Хорошо. Хорошо! — Тогрим сбил ногой какой-то цветок, снова обернулся ко мне, тяжело дыша. — Я не охотник, а слепой джейр. И что? Что делать теперь?
— Стиснуть зубы, — хмыкнул Гунир, подходя ко мне и протягивая тряпицу. — Теперь они начнут вас давить. Поглядим, из чего вы сделаны, чемпионы.
— Ты что-то имеешь против?
Тогрим улыбнулся, не разжимая губ, словно змея, пробующая воздух перед броском. Но Гунир был спокоен и не отводил глаз.
— Вы, нулёвки, слишком наглые. Считаете себя важными шишками и думаете, что вам тут что-то должны. А сами не знаете даже как отвечать за свои слова.
— Я слышу слова, что знакомо воняют.
— Я не снежинка, если ты об этом. Вы, кстати, на них похожи. Такие же гнилые и без чести.
— Закрой рот!
— Не тебе меня затыкать, Тогрим. Ты бы так орал на снежинок. Вот охотничков я особенно и не люблю, да. На два десятка поднявшихся из Нулевого — один нормальный. Остальные ни хрена не поняли и лезут показать свой норов и удаль. Сдержать слово? Зачем, да? Помочь в беде? Жди! И кто потом оказывается в жопе? Мы, ватажники!
— Какое отношение твои старые обиды имеют к нам?
— Ты ещё скажи, будто я должен тебя любить просто за то, что ты такой красивый? Оглянись!
Гунир явно издевался и несколько мгновений я думал, что Тогрим сейчас кинется на него. Но обошлось. Они сцепились языками, обрушивая друг на друга все новые колкости и оскорбления. Причём я видел, что ватажник забавляется и улыбается. Улыбку видел и мой второй брат. И, похоже, она его изрядно бесила. Впрочем, он сумел взять себя в руки и перейти к разговору о нашем будущем. Самое неприятное, на чём сломался гончар — это избиения. И вот с ними и нужно бороться. А так, пусть Бравур выходит на бой ещё раз. И посмотрим, кто победит, невзирая на уловки.
***
Очередная моя бессонная ночь. Проведённая с пользой. Наконец, дошли руки до моего камня. Гонять энергию в формах на глазах у толпы почти чужих мне людей не хотелось. Тренироваться в печатях — тем более. Заполнять силой новый узел — надоело. Да и привык я этим заниматься ближе к воде. Там это у меня выходит легче и проще. Так что здесь — привалившись спиной к камню стены, камень клятвенный пришёлся к месту.
Однако все советчики оказались правы. Ещё раз, в спокойной обстановке, не спеша пройдясь по всем закоулкам памятовалки, а это оказалось не так просто, я не нашёл в ней ни тайных знаний, ни откровений Древних. После начального напитывания энергией перед глазами по-прежнему появлялось что-то вроде заглавия и содержания, как в дорогих книгах-кодексах. Большинство строк словно открывали кодекс на нужной странице. Вот только все они: наставления, пейзажи, образцы, вести, звуки, карты, образы, массивы, формации и все прочее были пусты. Или почти пусты. Что-то вроде книги, которую ещё нужно написать самому. На странице образов нашлась одинокая крохотная картина, такая же полупрозрачная, как и все остальные линии и надписи вокруг. Её я смог подпитать ниточкой своей силы. После этого она начала увеличиваться и наливаться красками и уже через минуту двор чужой бурсы заслонил вид леса. Живого, настоящего. Было ощущение, что я стою на невысокой горе и оглядываю с высоты, лежащие ниже деревья. Какого они размера понять не получалось. Ничего знакомого для сравнения я не видел. Ни зверей, ни людей, ни известных мне деревьев. Высокая скала, большие деревья. Лес не походил ни на Пустошь, ни на Первый. Стройные, тянущиеся вверх стволы с короткой густой щёткой ярко-зелёных ветвей в верхней своей половине. Деревья не жались друг к другу, а гордо держали расстояние от соседей, позволяя солнцу проникать до самого своего подножия. И густая зелень на земле. То ли мох, то ли густая трава. Красивый лес.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
