Кэлен поспешила в хижину и вернулась обратно к ложу, чтобы надеть сапоги. Когда она снова подошла к дверям, то увидела только руку Риджа и его ботинок — все остальное было скрыто серой мглой" Не успела она сказать и слова, как мгла поглотила его полностью.
— Ридж! Вернись! Я не вижу тебя.
Он медленно вырисовывался из тумана. Это был момент, когда Кэлен прежде всего увидела золотые огоньки в его глазах, и запуталась окончательно. Его глаза смотрели на нее через непроходимую пелену двумя пугающими, пылающими пятнами, от которых шел неизъяснимый жар. Кэлен смотрела в глаза Риджа и видела в них того самого хищника, который, по словам философов, живет в глубине каждого мужчины. Она содрогнулась от страха.
— Ридж, — прошептала она, не имея сил пошевелиться.
Он подошел, вырвавшись из цепких лап тумана:
— Все в порядке, Кэлен. Я попытался разглядеть вершины гор, что проходят вдоль пути.
— Ну и как? — От страха у нее пересохло в горле.
— Никак. Кругом не видно ничего, кроме этого проклятого тумана.
— Может быть, когда взойдет солнце, оно рассеет его. — В ее голосе послышались нотки отчаяния. Он пожал плечами и вошел обратно в хижину:
— Я разведу огонь. Неизвестно, сколько нам придется торчать здесь. Так что давай поедим.
День в маленькой хижине тянулся мучительно долго. Ридж непрерывно поддерживал яркий огонь в очаге, благо в стойле для критов было заготовлено достаточно хвороста. Только так, не давая ему потухнуть, можно было уберечься от подбирающегося холода. Но несмотря на это, Кэлен все сильнее ощущала, как холодает вокруг. Она с надеждой смотрела в окно, ожидая, что вот-вот взойдет солнце и разгонит мрачную серую мглу вокруг. Но туман становился все гуще и гуще. В какой-то момент ей даже показалось, что этот мрак имеет ту же природу, как и тьма, с которой она столкнулась в пещерах Тепла-и-Холода. Она чувствовала, что эта серая пелена — лишь одна из временных форм, которую принимает тьма.
— Как хорошо, что ты всегда берешь с собой побольше еды на всякий случай, — сказала Кэлен, решив отвлечь мужа. Она сидела у очага и готовила ужин.
Ридж не ответил. Чем скорее угасал день, тем неразговорчивее и мрачнее он становился. Кэлен чувствовала себя очень неуютно под его пристальным взглядом. Она не могла забыть взгляд хищника, на который наткнулась сегодня утром в тумане. Но, отбросив неприятное видение, Кэлен снова попыталась завязать разговор.
— Целительницы говорили много странных вещей о том, что я могу и должна сделать, — задумчиво нА-чала она. — Сказали, что я одарена Даром, но его никто не развивал, не учил меня.
— Они сказали это только для того, чтобы найти причину оставить тебя в долине, — резко ответил он.
Она предпочла не реагировать.
— Они сказали, Олэр знала, что у меня есть Дар, но всячески скрывала это от меня. Ридж перевел взгляд с огня на ее лицо:
— А вот в это я поверю. Твоя тетя хотела использовать тебя. И если правда, что у тебя есть Дар, то она не смогла бы использовать тебя, не так ли? Целительницы ведь не могут убивать. Как она смогла сохранить это в тайне от тебя?
Кэлен сосредоточенно смотрела на огонь, думая, почему же он дает так мало тепла.
— Она использовала способы, которые Целительницы обычно используют с больными, у которых замутнено сознание. По крайней мере так сказала Валиса.
— Ага! Теперь все приобретает смысл. Видишь, это подтверждает то, что я говорил тебе несколько дней назад. Твоя тетя рассчитывала, что ты погибнешь в попытке убить Квинтеля.
Кэлен быстро глянула на него и снова повернулась к огню.
— Ридж…
— Подожди, Кэлен. Ты знаешь, что я говорю правду. Мало случаев, когда Целительница так яростно желает убийства, и в этих редких случаях она умирает сама во время или вскоре после убийства. От потрясения, по крайней мере я так слышал.
Кэлен глубоко вздохнула:
— Ридж, но если она солгала насчет Дара…
— Да?
— То выходит, что она лгала… лгала и о другом.
— Например, о том, что Квинтель повинен в смерти мужчин твоего Дома? Да, Кэлен, она со-лгала тебе.
— Но почему она делала это? Ведь это не имеет смысла.
Ридж пожал плечами:
— Кто знает? Если ты хочешь знать мое мнение, то, по-моему, ей самой требуется хорошая Целительница.
Кэлен сидела перед огнем, обхватив колени.
— Ридж, я хочу тебя спросить кое о чем. Это очень важно.
— Спрашивай.
— Как бы ты себя чувствовал, если бы узнал, что человек, который вырастил тебя, дал тебе образование, заботился о тебе, при этом лгал тебе?
Ридж глубоко вздохнул. Когда он заговорил, голос его был спокоен и ровен, но чувствовалось, чтоза этим спокойствием скрывается с трудом сдерживаемая ярость.
— Если бы я узнал подобное о человеке, которому доверял, то он бы за это здорово поплатился. Я бы никогда не смог ни забыть подобное, ни простить. Хочешь, я убью ее, Кэлен? Ты об этом хотела просить меня?
Она была поражена.
— Ради Камней, нет! Я бы никогда не смогла попросить тебя о подобном. В отличие от тебя я предпочла бы поскорее забыть об этом. Как ты мог даже предположить, что я могла подумать такое?
Впервые за этот день на лице Риджа промелькнула тень улыбки.
— Я хочу, чтобы ты поняла, что тебе болыпе не остается ничего, кроме как постараться забыть ее и ее поучения, каждое слово которых сочится ядом. Воспоминания о прошлом будут только тяготить тебя. И ты ничего не сможешь поделать с этим, даже не сможешь отомстить за все, что с тобой сделали.
Кэлен удивленно подняла голову:
— Ты что, изобрел свой собственный опыт воздействия на сознание, а, Огненный Хлыст? Ты прав. Я ничего не смогу сделать с Олэр, кроме как полностью вычеркнуть ее из своих воспоминаний.
— Ты не единственная, кто пошел по пути отмщения, Кэлен, но будет лучше даже не думать об этом.
— По-моему, ты начинаешь понимать меня, Ридж. — Она печально улыбнулась.
— Я хочу, чтобы ты поскорее освободилась от своего прошлого и смотрела в будущее — ведь это и мое будущее. — Он посмотрел на нее, ища ответного взгляда. — Теперь понимаешь, Кэлен?
— Понимаю, Ридж. — В мерцающем свете костра огонь, казалось, высвечивал самые дикие черты его лица. Какая-то связь возникла между ними, но осознание этого ничем не смягчило беспокойства, которое так тревожило ее в этот вечер. Она ощущала присутствие в комнате некой третьей силы, которая делила пространство вместе с ней и Риджем. Кэлен совсем не нравилось это чувство: ее пронизывали холод и страх.
Они легли спать пораньше. Ридж не попытался обнять ее, но по какой-то причине она была рада этому. Она пребывала в смятении, которое каждую минуту могло вылиться в панику. Она твердила себе, что ей нечего бояться Риджа, но прошли часы, прежде чем она забылась тревожным сном.
