Как это почти всегда бывало в истории Церкви, живой религиозный опыт предшествовал догматическому осмыслению. И мужчины склонны были воспринимать новоявленный культ икон, как модное женское суеверие. Правда, у них были к тому и достаточно веские поводы. Вот что пишет прот. А. Шмеман:
"В массах иконопочитание преломлялось иногда грубым и чув ственным суеверием… Появился обычай брать иконы в восприемники детей, примешивать соскобленную с икон краску в евхаристическое вино, причастие класть на икону, чтобы получить его из рук свя тых и т. д. "В массе этих явлений, несомненно, давало себя знать грубое извращение церковного обряда. Чествование икон приближа лось к идолослужению и превращалось в чествование самого вещес тва их" (Болотов). Иными словами, с иконопочитанием происходило то, что раньше происходило часто с культом святых и почитанием мощей. Возникнув на правильной христилогоческой основе, как плод и раскрытие веры Церкви в Христа, — они слишком часто отрываются от этой основы, превращаются в нечто самодавлеющее, а следова тельно, ниспадают обратно в язычество" ("Исторический путь православия", стр. 248–249).
Поэтому на рубеже VII и VIII веков именно среди восточных епископов (а не где-нибудь) возникли иконоборческие настроения. КПльский патриарх Герман начал богословскую дискурсию. Но тут на сторону иконоборцев встал император Лев III Исавр (717–741 гг.), а император на Востоке был тогда уже главой Церкви. Ок. 730 г. он издал указ против икон, прогнал патриарха Германа и начал открытое гонение на иконопочитателей. Запад единодушно осудил его, но только подлило масла в разгоравшийся огонь.
Преемники Льва III — Константин V Копроним и Лев IV Хазарин периодически возобновляли гонения. Но, как всегда в истории Церкви, это только сплотило гонимых. Из их среды вышли крупнейшие богословы VIII века прп. Иоанн Дамаскин (+ ок. 750 г.) и прп. Феодор Студит (+ 826 г.). Они раскрыли смысл иконы, как свидетельства о Боговоплощении, как изображения, наполненного благодатной энергией изображаемого. Из этого богословия и выросло догматическое оправдание иконопочитания на Соборах 787 г. (VII Вселенский) и 843 г. (Торжество Православия).
Но нас здесь интересует не догматика и даже не сама история иконопочитания, а его литургический аспект. ВЕдь ясно же, что просто почитания икон (висящих в домах благочестивых женщин) и включение их в храмовую литургическую жизнь — это совершенно разные явления.
6. `ВКЛЮЧЕНИЕ ИКОНЫ В БОГОСЛУЖЕНИЕ.
Обычно считают, что литургическое поклонение иконам (т. е. их включение в церковную службу) произошло уже в пост-иконоборческое время: т. е. не ранее сер. IX века. Это не совсем верно.
Недавно (в 1988 г.) французский исследователь Мишель ван Эсброк установил, что по обычаю, установленному патриархом Тимофеем I (511–518 гг.) во время Акакиевской схизмы в КПле каждую ночь с пятницы на субботу совершалась процессия и служба в честь Богоматери. Легко увидеть здесь заимствование из Иерусалимской церкви, где по пятницам совершались литании из Сиона в Гефсиманию (это было формой кануна для приготовления к субботе, литургически посвящённой Богородице).
Так вот: такая процессия-литания (в Кпле она называлась "пресбейа") пересекала весь город. А начиналась она от Влахернского храма, из которого выносили большую процессиальную икону Богородицы и она как бы возглавляла шествие. А за ней шёл народ восклицая "Кирие Элейсон!". И впоследствии в этот обряд был введён Анафист. И к общегородскому шествию стали присоединяться процессиальные иконы, являвшиеся собственностью других храмов. ("Восточнохристианский храм", стр. 40–42).
Следовательно, иконы, начиная с VI века вовлекались в церковную службу через процессии и это был первый путь включения иконы в литургическую жизнь.
Долее: также от VI века мы имеем поэтическое описание Св. Софии КПльской, составленное Павлом Силенциарием в связи с новым освящением храма в 563 г., т. е. при имп. Юстиниане I (см. там же, стр. 133–136). И в этой своей поэме Павел пишет, что над колоннами, т. е. собственно на архитраве алтарной преграды св, Софии уже имелись чеканные диски (т. е. медальоны) с изображениями Христа, Богоматери, ангелов, пророков и апостолов.
Как бы мы не толковали это описание, несомненно, что из этого зерна и вырастит последующий иконостас. Конечно, в VI веке не было ещё даже Деисуса. Но двери кивория уже украшает древнейшая композиция (т. н. "Передача Завета"): Христос с книгой Нового Завета в левой руке — правой благословляет апостолов Петра и Павла.
Следовательно, эта декорация алтарной преграды была вторым путём включения иконы в литургическую жизнь.
И, наконец, вспомним случаи чудесного заступничества от икон, которые иногда приобретали государственный масштаб. Кажется певый такой случай произошёл в 627 г., когда имп. Ираклий отправился в поход на персов, а в это время наши далёкие предки-славяне под командованием аваров осадили КПль. Город был спасён только чудом, которое, конечно, приписали Богородице. И в Ватиканской хронике сохранилось изображение Ираклия, приносящего благодарственную молитву перед иконой Одигитрии.
Напомню, что императорский церемониал оказывал колоссальное влияние на становление Византийской литургии. По существу, она и сложилась в сочетании с дворцовыми процессами, императорскими входами и выходами. И само поклонение императора чтимой иконе-покровительнице (такие иконы назывались proskynesis) было, конечно, оформлено самым торжественным литургическим образом.
Следовательно, это был третий путь включения иконы в литургическую жизнь.
