Читаем без скачивания Что вдруг - Роман Тименчик

Как бы то ни было, погодим и с пафосом, и с морализированием. Давайте пока введем в оборот пястовский архив, вынесенный в базарных корзинках из квартиры Мандельштама после первого ареста хозяина квартиры.

Первый вариант – как вступительная статья в книге Вл. Пяста «Встречи» (1997) в серии «Россия в мемуарах» издательства «Новое литературное обозрение». Книга была посвящена «памяти историка русского символизма, первого исследователя пястовской творческой биографии – Зары Григорьевны Минц». Независимо от этой нашей публикации была подготовлена работа: Гришунин А.Л. Спутник Блока – Владимир Пяст // Славянские литературы. Культура и фольклор славянских народов. XII международный съезд славистов (Краков, 1998). Доклады российской делегации. М., 1998. С. 189–203. См. также нашу справку о В.Пясте: Русские писатели 1800–1917. Биографический словарь. Т. 5. М., 2007. С. 228–231.

Комментарии

Замятин Е. О синтетизме (цит. по: Анненков Ю. Дневник моих встреч. Цикл трагедий. М., 1991. Т. 2. С. 19). Ср. в романе Ю.П. Анненкова об эпохе «военного коммунизма»: «взволнованный Пяст, страдавший одышкой, голодный неудавшийся Пяст» (Русские записки. 1938. № 3. С. 109). По отзыву художника Г.И. Гидони, близкого Пясту, анненковский портрет «совершенно неудовлетворителен со стороны внешнего сходства» (Аргонавты. 1923. № 1. С. 65), но падчерица Пяста, впервые увидевшая его в 1933 г., свидетельствует, что он выглядел так же, как нарисовал его Ю.Анненков (Наше наследие. 1989. № 4. С. 590). Ср. впечатление явно недоброжелательного к модели Н.М. Волковыского о «патологически-жутком реализме портрета Вл. Пяста» (Дни (Берлин). 1923. 1 апреля).

Гулевич В.М. К истории создания А.А. Осмеркиным «Портрета В.Пяста» // Музей 5. Художественные собрания СССР. М., 1984. С. 108. Портрет (1926) хранится в Киевском музее русского искусства.

Чуковский Н. Литературные воспоминания. М., 1989. С. 59.

Слонимский М. Книга воспоминаний. М; Л., 1966. С. 62. Строка взята из стихотворения Владимира Княжнина.

Возможно, в сознании Мандельштама, когда он выстраивал биографию Парноку, жила память о «библиотеке для чтения» пястовской бабушки. Заметим, что в личности основного прототипа главного героя, В.Я. Парнаха, немало черт совпадают с пястовскими. Несомненны в облике Парнока и автопортретные черты. Все это выводит нас на существенный вопрос о своеобразном «двойничестве» Мандельштама и Пяста, которому посвящена специальная работа (Лекманов О.А. Книга об акмеизме и другие работы. Томск, 2000. С. 556–560). Сохранился инскрипт на «Встречах»: «Соавтору, Осипу Мандельштаму, от любящего автора. В.Пяст. 25/IX 1929». Ср.: «Может быть, Пяст – пожалуй, единственный символист, преданно любивший Мандельштама, – обсуждал с ним эту книгу по мере ее создания?» (Фрейдин Ю.Л. «Остаток книг». Библиотека О.Э.Мандельштама // Слово и судьба. Осип Мандельштам. Исследования и материалы. М., 1991. С. 236). О дружбе Мандельштама с Пястом в эти годы см.: Мандельштам Н.Я. Воспоминания. М., 1989. С. 9, 12, 17–19. Рецензию Пяста на «Камень» (1916) см.: Мандельштам О. Камень. Л., 1990. С. 218–219. В свои поздние поэмы Пяст нередко вводил реминисценции из Мандельштама, например, описывая умирающую от туберкулезного менингита дочь, он располагает в два параллельных столбца стихи свои и Мандельштама (по памяти), графически изображая идею подтекста:

Цепь воспаленных оболочекДля тела стала палачом,И к ней прикованный комочекНужды не чувствовал ни в чем.

Открыла два огромных глазаНевыразимая печаль,Цветочная разбилась вазаИ выплеснула свой хрусталь.

Сноска Пяста: «Этот эпиграф (из Мандельштама) здесь проходит второй темой».

Сазонова Ю. Письма Р.М. Рильке // Новый журнал. 1942. № 5. С. 288.

Так, по словам Георгия Иванова, называл его Гумилев (Иванов Г. Сочинения. М., 1994. Т. 3. С. 352). Вс. Рождественский фиксировал в 1927 г.: «Пяст при жизни Гумилева упорно его не любил. Но теперь, кажется, глаза его раскрылись. Гумилев же – помню – относился к нему с почтительностью трезвого благородного Горацио к безумному Гамлету» (Двинятина Т.М. Н.С.Гумилев в литературном сознании конца 1920-х годов (Из комментария к дневнику П.Н.Лукницкого) // Печать и слово Санкт-Петербурга. Сб. научн. трудов. Петербургские чтения. 2003. СПб., 2003. С. 190).

Кузмин М. Дневник (1918) // Минувшее. Исторический альманах. [Вып.] 12. Париж, 1991. С. 462.

Павлович Н.А. Воспоминания об Александре Блоке // Блоковский сборник. Тарту, 1964. С. 478.

Пяст В. Третья книга стихов. Пб.; Берлин, 1922. С. 15.

Гиперборей. 1913. № 9-10. С. 20. В журнале посвящение не появилось. В книге Г. Иванова «Петербургские зимы» Пяст, как и многие другие современники, изображен в безответственно-шаржированном виде. В предисловии к «Встречам» Пяст отверг эти мемуары как фальсифицированные.

Здесь и далее цитируется первая глава его «Поэмы о трех городах» (Новая Юность. 2003. № 5 (62). Публикаторы: А.Н. Полторацкая, А.Н. Катчук). К сожалению, в журнальной публикации не воспроизведены примечания, о которых говорил В.Б. Шкловский в заявлении в ЦГАЛИ в 1962 г.: «Сама эта поэма и фактические примечания, к ней приложенные, являются любопытнейшим материалом, рассказывающим о литературной биографии Петербурга того времени».

Рассказано нам Т.Ф. Фоогд-Стояновой.

Цитата из автобиографической заметки Пяста (Никитина Е.Ф. Русская литература от символизма до наших дней. М., 1926. С. 379).

Пяст В. Современное стиховедение. Л., 1931. С 233.

Пяст В. Комедия и философия («Человек и сверхчеловек» [Бернарда Шоу] в Гос. Театре Комической оперы) // Жизнь искусства. 1920. 30 ноября – 2 декабря.

Пяст В. О «Круге музыкального чтения» // Жизнь искусства. 1922. 29 мая.

Антология. М., 1911. С. 137. На подаренном в 1911 г. Пясту первом томе своего собрания стихов Блок выписал второй и третий стих второй строфы рядом с цитатой из стихов Вл. Соловьева – их общего с Пястом учителя.

«Поэма в нонах» перепечатана в издании «Встреч» Вл. Пяста 1997 года.

См. его письмо в редакцию, озаглавленное «Шестое чувство», рассказывающее о визите Пяста с Б.С. Мосоловым и В.П. Лачиновым к ясновидящему американцу: Биржевые ведомости. 1913. 16 апреля.

Gaudeamus. 1911. № 9. С. 8.

Белый А. Начало века. М., 1990. С. 492.

Пяст В. Умер Блок // Жизнь искусства. 1921. 10 августа.

Пяст Вл. Встречи. М., 1997. С. 28.

А. История «Башни» Вяч. Иванова. Рим, 1996. С. 66–67.

Автобиография (РНБ). О разнице в отношении к Западу см. письмо Пяста Г.И. Чулкову от 27 октября 1914 г.: «Случилось ли Вам полюбить «за-границу», увидеть человеческие лица у наших союзников? Зная Ваше непримиримое отношение к Западу, которое с Вами разделяет и Блок, я всегда болею душой – это верное слово – за Вас обоих» (Литературное наследство. Т. 92. Кн. 3. С. 436).

Ср. письмо Б.М. Зубакина к Пясту 1932 г., в котором описан разговор с О.Э.Мандельштамом о слухе про самоубийство: «Все в М<оскве> интересуются давним слухом о Вашей чуть не бывшей смертоубийственности. Конечно, “Мрамор<ная> Муха” спрашивала. Спрашивал он и про Ваше психическое состояние, в то время бывшее. И на вопрос жены своей объяснил очень не дурно, на мой взгляд: «У Вл. А-ча очень хрупкие верхние покровы мозга, которые при потрясениях (кот<орых> можно избежать) создавали состояние временной невменяемости при полной нетронутости всего тонуса умственной и психической его жизни в целом» (Филологические записки (Воронеж). 1994. № 3. С. 161).

ГЛМ. ОФ 3497.

Утро. 1908. 29 сентября; о попытках самоубийства Пяста см.: Шкловский В. Жили-были. М., 1964. С. 77–78. По Шкловскому, Пяст – «высокогрудый, длинноголовый, яростно спокойный и напряженно пустой».

См., например, письмо Евгения Иванова Блоку от 16 февраля 1912 г.: «…я предпочел соврать, чтобы избежать подробностей и вопросов о непринимании» (ИРЛИ).

РГБ. Ф. 386. К. 99. № 49.

Рукопись хранится в Мемориальной квартире Андрея Белого – отделе Государственного музея А.С.Пушкина. С ней меня любезно ознакомила М.Л.Спивак. Эта «поэма в отрывах» также именовалась «Человек-Судьба».

Письмо Пяста к М.А. Бекетовой 1935 г. (собрание М.С. Лесмана).

П[яс]т В. Во владениях, ведающих стихиями // Красная газета. Веч. вып. 1925. 28 февраля.

Современный мир. 1909. № 6. С. 192.

Ср.: «В «Ограде», книге стихов Вл. Пяста, есть и дерзость юноши, и мудрая осторожность настоящего работника. Он любит ипердактилические рифмы, изменяет обычное чередование рифм сонета, создает новые строфы. <…> Он – лирик, и ситуации его стихотворений несложны, фигуры и пейзажи окутаны легкой дымкой мечтательности. Есть Бог, но Он только состояние высшего, блаженного просветления. <…> Но Вл. Пяст живет в наше время; ему нельзя молиться, ему надо писать стихи. И вот, чтобы получилось стихотворение, он присочиняет к строкам вдохновенным строки искусно сделанные, поэзию мешает с литературой. <…> Конечно, только что сказанное не должно повлиять на благоприятную оценку книги Вл. Пяста. Пусть среди молодых лебедей русского символизма он не самый сильный, не самый гордый и красивый, – он самый сладкозвучный» (Гумилев Н. Письма о русской поэзии. М., 1990. С. 89–90).