Читаем без скачивания Что вдруг - Роман Тименчик

Оношкович-Яцына А. Дневник 1919–1927 // Минувшее. Исторический альманах. [Вып.] 13. М.; СПб., 1993. С. 405.

Пяст В. О «Круге музыкального чтения» // Жизнь искусства 1922. 23 мая. «Новый трепет» – выражение Виктора Гюго о Бодлере. Sit venia verbo! (лат.) – «Да простится это слово!».

Жизнь искусства. 1922. 5 сентября. Для сравнения напомним об отношении Гумилева к пролетпоэтам: «…в Пролеткульте, где на его суд являлись заслуженные пролетарские поэты вроде Жижмора, Маширова-Самобытника, Садофьева, – там против него нередко поднималось негодование. А от негодования в Советской России всего только один шаг к доносу в Г. П. У., тем более, что Гумилевым произносились такие фразы:

– Пролетарской поэзии не существует. Могут быть только пролетарские мотивы в поэзии.

Или:

– Каковы бы ни были стихи – пролетарские или непролетарские – но пошлости в них не должно быть. А ваши «барабаны», «вперед», «мозолистые руки», «смелее в бой» – это все пошлости.

А однажды он прямо в лицо заявил жижморам и самобытникам:

– Поэтами вы никогда не будете. В лучшем случае вы будете версификаторами, да и то плохими» (Ирецкий В.Я. Воспоминания о Н.С. Гумилеве / Публ. Н.В. Снытко // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв.). Вып. 1. М., 1991. С. 208–209). Но, впрочем, в отношении Гумилева как будто не наблюдалось сословной фанаберии, и вряд ли бы он стал укорять кухаркиных детей незнакомством с сочинениями, входившими в гимназическую программу (см.: Безродный М. Кар(р)? // НЛО. 1996. № 19. С. 196).

См. отчет о вечере Цеха поэтов 27 февраля 1922 г. в Доме искусств (Новая книга. 1922. № 1. С 25). Ср. заявление о своей принадлежности к этой «почтенной» школе // Пяст В. Разными путями (Жизнь искусства. 1922. 1 марта).

Ходотов Н.Н. Близкое-далекое. Л.; М., 1962. С. 273.

Нечаев В.П. Листая альбом. Об альбоме Е.П. Летковой-Султановой // Памятники культуры. Новые открытия. Ежегодник 1989. М., 1990. С 88.

Цит. по: Пяст В. Современное стиховедение. С. 274.

Печать и революция. 1926. № 6. С. 219. Заметим, что цензура вычеркнула в этом сборнике только одно стихотворение – «Страх, во тьме перебирая вещи» Ахматовой (см.: Лукницкий П.Н. Встречи с Ахматовой. Париж. 1991. Т. 1. С. 306).

Письмо Б.М. Зубакина А.М. Горькому (1927). См.: Минувшее. Исторический альманах. [Вып.] 20. М., СПб., 1996. С. 235–236. Ср.: Петровский М. Книги нашего детства. М., 1986. С. 119–124.

Немировский А.И., Уколова В.И. Свет звезды, или Последний русский розенкрейцер. М., 1994. С. 247.

Ср. воспоминания Г.И. Чулкова, напечатанные еще при жизни Пяста: «Романо-германец по образованию, декадент по строю души, лирик по сердечным своим влечениям, шахматист по своему суетному пристрастию, этот человек, несмотря на многообразие своих талантов, никогда не мог хотя бы сносно устроить свои житейские дела. При этом он воображает себя практиком. И в голодные годы он предпринимал какие-то фантастические путешествия для добывания пищи и обыкновенно возвращался с пустыми руками, измученный и едва живой. В мирные дореволюционные годы он увлекался скачками и однажды уговорил меня пойти на них. На трибуне он тотчас же преобразился и сказал мне, гипнотизируя меня своими магическими глазами, что я должен непременно играть на какую-то «Клеопатру». Я проиграл. Тогда Пяст воскликнул: «Ну, вот видите! Я так и знал, что эта хромая кляча придет последней!» – «Зачем же вы посоветовали мне на нее ставить?» – удивился я. – «Как зачем! – в свою очередь удивился Пяст. – А представьте себе, если бы она пришла первой, тогда вы взяли бы всю кассу один: на нее никто не ставил. Я не рискнул вам предложить меньше, чем всю кассу. Все или ничего». Я согласился с его доводами, продолжая играть по той же программе, и вернулся домой пешком, утратив весь свой литературный гонорар, только что полученный, если не ошибаюсь, в конторе “Шиповника”» (Чулков Г. Годы странствий. М., 1930. С. 173).

Звено (Париж). 1924. 18 августа.

Жизнь искусства. 1924. № 13. С. 11.

Огни (Прага). 1924. № 2.

Городецкий С. Письмо к М.В. Бабенчикову от 2 января 1924 г. (РГАЛИ). Но в письме 1928 г. к Б.А. Садовскому (РГАЛИ) Пяст сообщал, что «Воспоминания о Блоке» нравились А.Н. Толстому.

По свидетельству П.Н.Зайцева. Ср. его отзыв: «Бестактная книга. Самые поверхностные впечатления автора об отдельных писателях и о символизме в целом» (Зайцев П.Н. Воспоминания. Последние десять лет жизни Андрея Белого. Литературные встречи. М., 2008. С. 137).

Письмо от 21 января 1930 г. (РГАЛИ).

Гулливер [Берберова Н.Н.?] Литературная летопись // Возрождение (Париж). 1930. 29 мая.

На литературном посту. 1930. № 11. С. 78.

Сизиф [Адамович Г.В.]. Отклики//Последние новости (Париж). 1930. 17 июля.

Рабинович М. «Встречи» // Новый мир. 1930. № 7. С. 205.

К – г Н. [Кнорринг Н.Н.] Петербургская богема// Новое русское слово (Нью-Йорк). 1930. 7 декабря.

Петербургские мартинисты 1910–1925 годов / Сост. В.С. Брачев // Отечественная история. 1993. № 3. С. 184; Эзотерическое масонство в Советской России: Документы 1923–1941 гг. / Публ., вст. статьи, комм., указатель А.Л. Никитина. М., 2005 (Мистические общества и ордена в Советской России, Вып. 3). С. 45.

Социалистический вестник. 1932. № 5. С. 16; Бюллетень оппозиции. 1936. № 51. С. 10. Ср. в очерке Георгия Иванова «Странный человек»: «Еще недавно, во время писательского съезда в Париже кто-то спросил Пастернака о Пясте. Тот развел руками: «Не знаю, покончил с собой где-то в провинции, а может быть, и не покончил, так умер, но слух был…» (Сегодня (Рига). 1936. 16 февраля). О повесившемся Пясте упоминал в своей прозе и Ю. Анненков (Темирязев Б. <Анненков Ю.П.> Повесть о пустяках / Подг. и ред. текста, коммент. и послесл. А.А. Данилевского. СПб., 2001. С. 144, 467).

Литературная газета. 1940. 24 ноября. Некролог подписали И. Андроников, К. Чуковский, Н. Павлович, А. Ивич, С. Бернштейн, В. Тренин, В. Шкловский, П. Антокольский, Вс. Иванов, К. Федин, Ю. Верховский. См. также: Фоогд-Стоянова Т. О В.А.Пясте // Наше наследие. 1989. № 4; Фоогд-Стоянова Т.Ф. Вспоминая Владимира Алексеевича Пяста. Владимир Пяст. Девятнадцать писем / Сост. А. Полторацкая, Е. Мальцева. Одесса, 2004.

Новое слово (Берлин). 1943. 12 мая.

Часть IV

Заметки о Гумилеве

Неизвестное стихотворение Гумилева

Среди мотивов цензурной амнистии Гумилева в начале перестройки одним из самых ходовых было соображение о том, что за три большевистских года он не написал ни одного стихотворения против новой власти. Обстоятельство действительно примечательное, в интерпретации нуждающееся и не отводимое бесспорным напоминанием о том, что поэт, вообще говоря, не обязан фиксировать в стихах свое отношение к текущей современности. Одним (но только одним!) из объяснений выразительному молчанию неробкого Гумилева может служить тот факт, что оценку «побед демократии» он дал в рифмах еще на заре своей литературной деятельности.

В альбом беллетристки Лидии Ивановны Веселитской (1857–1936), писавшей под именем «В. Микулич», поэтом внесено стихотворение под заглавием «1905. 17 октября» – посвященное, таким образом, обстоятельствам принятия манифеста о свободах. Пятерка в обозначении года перерисована из шестерки, и это, по-видимому, косвенно указывает на дату записи в альбом – 1906 год.

Захотелось жабе чернойЗаползти на царский трон.Яд жестокий, яд упорныйВ жабе черной затаен.

Двор смущенно умолкает.Любопытно смотрит голь,Место жабе уступаетОбезумевший король.

Чтоб спасти свои сединыИ оставшуюся власть,Своего родного сынаОн бросает жабе в пасть.

Жаба властвует сердито,Жаба любит треск и гром,Пеной черной, ядовитойВсе обрызгала кругом.

После, может быть, прибудетПобедитель темных чар,Но преданье не забудетОтвратительный кошмар1.

Гумилев встречался с Микулич в доме Коковцевых – своего одноклассника, поэта Дмитрия Ивановича Коковцева (1887–1918)2, его отца, архитектора Ивана Николаевича Коковцева (1863–1912), его матери Анны Дмитриевны, урожденной Лермонтовой (как дальнюю родственницу великого поэта ее обслуживал Литфонд; умерла в инвалидном доме в конце 1930-х).

Как известно, с рекомендательным письмом от Микулич Гумилев явился в 1906 году в Париже к Зинаиде Гиппиус. По-видимому, в дальнейшем знакомство Гумилева с Веселитской активно не поддерживалось, хотя она продолжала жить в Царском Селе (в котором поселилась в 1896 году) и была знакома с его семьей3. Фактически усыновленный ею Яков Меньшиков (1888–1953), сын (от первого брака) ее друга – известного нововременского публициста (и сам впоследствии выступавший в эмиграции как интересный эссеист), был однокашником Гумилева по Николаевской гимназии, директор которой Иннокентий Федорович Анненский осенью 1905 года был вынужден покинуть свой пост отчасти вследствие позиции, занятой записным хранителем устоев, членом родительского комитета М.О. Меньшиковым, к вящей радости последнего. Тем не менее Анненский вписал в альбом приятельницы своего недруга4 стихотворение «Л.И.Микулич», гимн городу, в котором им довелось проживать: