Читаем без скачивания Несколько сюрпризов от Принцев - ColdMaltern

- Нет, - Гарри резко по своим ощущениям повернулся. - Это не то, что произошло! Это результат. Я думал об этом… - Гарри опустил взгляд и сник, словно нежданный отклик пропал так же быстро, как и появился. - Ты прав, конечно, здесь вроде бы не о чем волноваться. Только Амальтея… Я не представляю, что с ней сейчас происходит, если честно… Я бы на ее месте… - Гарри тяжело прислонил ладонь ко лбу и снова покачал головой. - Но ведь Волдеморта из нее не получится?.. А остальное нас не должно заботить.

Гарри замолчал на минуту. Северус украдкой вздохнул.

- Дамблдора бы не заботило, - еле слышно прошептал Гарри.

- Заботило бы, - оборвал Северус. - Дамблдор не выбрал бы такие средства.

Гарри устроился поудобнее, поджав ноги и с одной стороны закутав себя в одеяло.

- Он наверняка знал, что произойдет. Если он знал все остальное… Он же сам сказал, что не может говорить о будущем.

- Остановись, - приказал Северус. - Ты путаешь его слова. То, о чем он не мог говорить, это совершено другое и относится к далекому будущему, насколько я могу судить… Я думаю, Пастор вчера проговорился об этом же, когда сказал, что поторопился на семнадцать лет.

- Ладно, - отмахнулся Гарри. - Это неважно. Знаешь, что самое обидное?.. То, что они готовили нас, тебя к какому-то сражению, серьезному испытанию… А оказалось, что это фарс. Она не смогла бы причинить тебе вреда, - повторил за Пастором Гарри.

- Мне, - Северус приподнялся на локте, заглядывая Гарри в лицо. - А тебе?

Гарри одной рукой обнял Северуса за шею.

- Неважно. Все равно это фарс. Правда, Розер тоже не знала об этом. Черт, Северус, она ведь оказалась не чудовищем… Она защищала своего ребенка… Понимаешь? - горько прошептал Гарри.

- Понимаю.

Северус прижал Гарри к себе крепко-крепко, даже к его макушке прижался губами и больше ничего не говорил.

Гарри лежал, окруженный теплом и теснотой, постепенно им завладевало все больше и больше мыслей, приходящих на смену эмоциям. Гарри думал о Розер - и оказалось, что она была настоящей женщиной, и, возможно, Гарри мог теперь увидеть какие-то ее мотивы - по крайней мере, с учетом вчерашнего предположения о том, кто отец Амальтеи. Гарри пытался и не мог угадать, что делает сейчас эта девочка: плачет, зажавшись в угол, намыливает петлю или все так же носит Гилену зелья со второго этажа. И где она вообще теперь, Амальтея Розер? И что делает Джинни? И почему это она так быстро и безошибочно узнала Амальтею? И, самое главное, Северус. Что он сделал вчера? Как он это сделал?.. Гарри почувствовал одновременно вину перед Северусом и злобу: за то, что, сосредоточившись на своем отвращении к произошедшему, позволил утешать себя, позволил себе высказаться и совершенно не подумал, что сейчас ощущает Северус - а ведь именно его сделали главным героем этой трагикомедии! И снова злобу, злобу - на Дамблдора, на Пастора, на Шекклболта, который плевать на все хотел; Гарри не любил злиться, но сейчас его злость была искренней и горячей, хотелось орать и бить кулаками, хотелось причинить боль кому-нибудь виноватому, и Гарри, сжав зубы, больно стиснул в кулаке одеяло.

Лежать больше было невозможно; но вскочить, как ошарашенному, тоже, что бы подумал Северус, что он вообще думает! Как можно на его месте оставаться таким спокойным! Фактически - его использовали, прозвучал в голове распаляющий вкрадчивый голос. Повинуясь этому голосу, Гарри ощутил порыв немедленно вытащить Северуса из-под одеяла и встряхнуть его…

Но глубоко вздохнул и разжал кулаки. Какое-то время Гарри пялился в никуда - но боли в душе уже не было, и злость постепенно сходила на нет, и вместо них под сердцем прочно сворачивалась горечь, которая, Гарри знал, будет долго и нудно напоминать о себе и, вероятно, до конца не пройдет никогда, а просто прилипнет к горечи войны и воспоминаниям о Драко.

Еще раз выдохнув, Гарри обернулся, улыбнулся и произнес:

- Пойдем завтракать.

- Пойдем, - послушно согласился Северус, вытащил из-под одеяла руки, но так и остался лежать на кровати.

Гарри помог Северусу подняться - в действительности просто вытащил его из постели, завернул в халат и повел на кухню. Кофе в этот раз он решил сварить самостоятельно.

* * *

В следующий раз Пастор появился к вечеру.

К этому времени Гарри уже был уверен, что ему все равно. По какому бы то ни было поводу - все равно. Главное, что рядом сидел Северус, и вообще они оба сидели в уютной освещенной желтым библиотеке, и вам могло бы показаться, думал Гарри, вполне могло бы ведь, что эти два человека наконец нашли так страстно желаемый ими покой. Но на самом деле - Гарри изнуренно усмехнулся - это жалкая попытка, да еще и непонятно чего. Ты жмешься, Поттер, к нему, как мокрый одинокий щенок, и чувствуешь себя так же. А хуже то, что он сам весь день сидит тут и молчит, и черт-те знает, что творится у него внутри, и о чем он думает, и думает ли, и что скажет тебе, когда решит, что пора что-то сказать. Дрянь дело.

Гарри чувствовал себя плохо. Его подташнивало, голова то и дело принималась болеть, и перед глазами темнело; под грудью, под самым сердцем, что-то тяжелое и тревожное тянуло вниз. Гарри думал о чем-нибудь, мысли перескакивали с ничего на ничто, но все равно сбивались, Гарри отвлекался и ему начинало казаться, что он что-то забыл - это случалось тогда, когда тяжесть под сердцем становилась особенно ощутимой - и тогда он понимал, что не забыл. Вчерашний вечер, вот что он не забыл, и вот что он никогда, к несчастью, не забудет. Как рука обезглавленной матери вытирает слезы своему ребенку. Как демон пожирает душу человека.

Как когда-то упал в Министерстве Сириус.

И рука Северуса на плече Гарри сжималась, каменела, и ее тяжесть перебивала тяжесть под сердцем, и Гарри оставался сидеть на диване вместо того, чтобы, не замечая ничего перед собой, брести куда-то на негнущихся ногах, как он весь день бродил по дому. Проходила минута - и эта горькая болезнь тоже проходила, и чернота отступала, чтобы Гарри снова мог увидеть желтую библиотеку и слева - Северуса, глядящего обеспокоенно и пристально и приподнявшего голову со спинки дивана.

Гарри выдыхал и возвращался мыслями к Северусу. Почему мы ничего не говорим друг другу, спрашивал себя Гарри и тут же переставал думать об этом. Ответ был слишком очевидным, и говорить не хотелось, но после очередного прилива черноты он снова задаст себе этот же вопрос. Потому что Гарри волновался о том, что происходило у Северуса в голове. Потому что он не мог об этом не волноваться: так он отвлекался от воспоминаний, от тошноты, от того, как фанатично смотрел Пастор на Северуса вчера, отвлекался от черного покрывала перед глазами. Гарри беспокоился о Северусе, и это давало ему сил существовать в его тошнотворном мире.

За окном стемнело.

Декабрь, отстраненно подумал Гарри. Разумеется. И как только все это могло произойти за один конец декабря - четыре дня назад Северус еще был на консилиуме. А когда он вернулся, Гарри тоже беспокоился за него. Боялся, что сам останется сквибом, а Северус будет винить в этом себя. Он это умеет - винить себя. Лучше он от этого, конечно, не становится. Хотя, он ведь и так совершенен. Это же Северус. Изящное черное совершенство, такое же хрупкое, как стальной прут…

Перед глазами всего на мгновение мелькнуло черное - не мантия Северуса, а совсем другое, бездонное и абсолютное, и сердце стукнуло больно и глухо, потому что: «Смертное» - прозвучало в голове. Бухнуло и больше не ушло: смертное, смертное, совершенство, но смертное... И этому совершенству придет конец когда-нибудь. Лет через сто... Или пятьдесят... Или десять... Или - кто знает - завтра, послезавтра? Думать об этом Гарри совершенно не хотел, но не думать не мог. Спокойно, приказал Гарри: ты всегда знал, что Северус умрет. Ведь он же человек, а люди все когда-нибудь умирают. Но вдруг умрет не кто-то, а Северус? Ведь ты же уже видел его смерть. Вдруг он умрет? Ведь это не значит, что теперь он стал бессмертным. Ведь было же минуту назад благословенное месиво в голове, болотная жижа, за что же такие четкие мысли теперь... Вдруг он умрет...

Плечу неожиданно стало больно. Гарри встал, не придавая значения этому. В голове гудело чересчур громко: Северус умрет; и Гарри ясно привиделось, что это обязательно случится вот-вот, завтра или послезавтра, или даже сегодня, и поэтому Северус ничего не говорит; а уже вечер - срочно что-то сделать! - что? - попрощаться…

Гарри прогнал эту мысль из головы. «Какой бред, - прошептал он. - У меня в голове бред». Всего лишь бред. Но вдруг он умрет? И глаза оказались распахнуты, пальцы сжаты, руки дрожали, а рот не закрывался. Все это потому, что Северус когда-нибудь умрет; все потому, что ты, Поттер, осознал, что Северус когда-нибудь умрет; и как совпало, что вы ненавидите предсказания; и еще никогда ты так не боялся смерти... До бреда, до черного тумана, до подгибающихся колен - сейчас страх возрос так, что Гарри боялся завтрашнего дня.