Читаем без скачивания Несколько сюрпризов от Принцев - ColdMaltern

Плечо снова сдавили.

- Северус. - Гарри обернулся. Свой голос слышался хрипло, может быть, потому что гас в этом липком тумане инстинктивного, а потому непобеждаемого ужаса.

Северус тоже встал и стоял напряженно, готовясь сделать большой шаг вперед, но не делая, ловя взглядом каждое движение - уж Гарри-то успел изучить эту позу! Северус был настороже.

И страх постепенно отступил. Мысли прояснились; видимо, Гарри улыбнулся, глядя во внимательные черные глаза. Он вспомнил - но лишь в каких-то отдаленных мыслях - беседу с Джинни и возвращение от нее: как он почувствовал себя повзрослевшим, как его заставили посмотреть на свою жизнь со стороны, увидеть, что все, что с ним происходило, происходило вследствие того, что случалось ранее, и давало начало тому, что появлялось позднее. Он вспомнил, как не готов был увидеть это сразу, как ощутил себя на новой ступени осознания чужим. Сейчас же это осознание себя и жизни показалось привычным, оно закрепилось одними сутками, но прошедшие сутки стоили многих ударов сердца. И Гарри понял, для чего нужно было оглянуться на прошлое. Осознав его, он осознал настоящее и вместе с ним - свои желания.

Теперь он не боялся, что Северус откажет: страх перед большим злом, перед смертью Северуса, затмил то ощущение, как гром заглушает шум дождя. Да, рано или поздно Северус умрет, согласился Гарри. Но кто-то другой будет жить.

Каким естественным оказалось это желание!

- Северус, - повторил Гарри. Он не спрашивал. Страх перед смертью, естественность, осознанность - все это давало Гарри право утверждать. - У нас ведь обязательно будут дети.

Северус сглотнул; сделал наконец этот свой шаг вперед и осторожно обнял Гарри.

- Если ты хочешь. Обязательно, - подтвердил Северус.

- Два сына, - сказал Гарри.

- Да. Обязательно, - повторил Северус, гладя спину Гарри. - Но я не понимаю, почему ты об этом заговорил.

- Наши дети... Представляешь, какими они будут вредными? - Гарри усмехнулся, и губы Северуса сами дернулись вверх в непонимающей улыбке. - Умными, хитрыми и вредными. И учиться на Слизерине.

- Почему на Слизерине?

- Ну где же еще? - Гарри не сдержался и рассмеялся. - Ведь я же почти слизеринец. А ты почти гриффиндорец... Северус...

Гарри откинулся в его объятиях назад. Этим рукам он мог доверять безоговорочно.

Под потолком тихонько качались желтые зачарованные огоньки, и Гарри стоял в своей библиотеке. Вместе с Северусом, у них дома - о, до чего великолепно звучит «у них», а не «у него»! - и у них будут дети. Гарри снова засмеялся, потому что на душе стало легко и вокруг посветлело.

Северус оставался серьезным.

- Они будут учиться на Слизерине... Через одиннадцать лет...

- Звучит так, как будто их уже пригласили в Хогвартс, - настороженно пробурчал Северус. - И я все еще не понимаю… И вряд ли когда-нибудь пойму тебя до конца.

- Где же им еще учиться... Как здорово, что ты не снимаешь баллы со Слизерина. Ты только представь... - Гарри никак не мог прекратить улыбаться. - Бедная Минерва!.. Не знаю, нормально ли доедет экспресс... Кстати, они ведь будут учиться вместе со Скорпиусом!

- Великолепно, - сообщил Северус.

- Надеюсь, талант к зельеварению им достанется от тебя, - Гарри посмотрел на Северуса в упор, - и они не будут зелье за зельем превращать в вонючую отраву.

- Не будут, если не зададутся целью сварить вонючую отраву, - ответил Северус. - У тебя тоже есть талант к зельеварению.

- И они будут колдовать лучше, чем все остальные волшебники... И я научу их вызывать Патронуса... А представь, если они будут змееустами? - воодушевлено спросил Гарри.

Северус раскрыл рот, чтобы что-то скептично ответить - и в этот момент вошел Пастор.

Не стуча, приотворил дверь и вошел.

Гарри ощутил, как помимо его воли исчезает его улыбка. Пастор остановился совсем рядом; он больше не выглядел виноватым или безумным, но в его черных глазах Гарри видел лихорадочный фанатичный блеск: Пастор стоял слишком близко.

- Отличное решение, Гарри, - Пастор сказал это довольно спокойно.

Его глаза были черными, как у Северуса - Гарри не нравилась пристальность взгляда этих глаз. Но Северус, кажется, оставался спокоен.

Пастор долго молчал, несколько раз переводил взгляд с Гарри на Северуса и обратно; Гарри хотел спросить, зачем все это, но отчего-то молчал.

- Слишком много вопросов, да? - с какой-то усталостью спросил Пастор. - Я даже не прошу вас спрашивать. Я расскажу вам, как все было, а что получится, покажу.

Северус шевельнулся - сложил руки на груди.

- Я не убивал Лацерту Розер и Бардуса Хоффманна, - добавил Пастор. - Клянусь.

Гарри тоже сложил руки на груди и опустил голову, словно это могло как-то скрыть его от взгляда Пастора.

* * *

Пастор остался стоять, лишь опершись на спинку дивана руками, не садясь. Пастор как будто искал, с чего бы начать, но выглядел не собирающимся оправдываться, а уверенным в своей правоте. Глядя на него, Гарри вернулся мыслями к произошедшему, помрачнел. Его недавний смех теперь показался ему пиром во время чумы. Но решение, которое породило этот смех, уже стало для Гарри определенным будущим.

- Вы уже, наверное, успели из меня дьявола слепить…О, прошу прощения. Проанализировать события, поведение и сделать вывод на основе полученной информации… Не хотел бы вас разочаровывать, но все гораздо проще. - Пастор стоял у Гарри за спиной, но Гарри было все равно. Голоса было достаточно, и, будь Гарри на месте Пастора, ему было бы легче избегать глаз своих собеседников. Гарри глядел прямо перед собой. - Самое главное, что я должен сказать… Что бы вы ни думали, никто не сделал бы вам ничего плохого. Ни вчера, ни на консилиуме. Не подумай, Северус, что я слежу за тобой, нет... Я бы не посмел, - еле слышно добавил он. - Но я слежу за тем, чтобы с тобой все было в порядке. И с твоим Гарри. Я счастлив, что ты смог защитить себя и его, и что он смог защитить тебя... - Пастор коротко вздохнул, его дыхание приблизилось: он наклонился над спинкой. - Но я бы никогда не допустил, чтобы тебе причинили вред. Вам, - тут же исправился Пастор. Я прошу у тебя прощения за то, что позволил вам сомневаться в себе.

Волосы Пастора эмоционально разлетелись в стороны, прядь, словно ожившая, хлестнула Гарри по щеке. Гарри показалось, что он не почувствовал даже этого. Страха он не испытывал, все происходящее казалось ему несущественным и даже нереальным по сравнению с тем, что Северус только что согласился на… Иметь семью… Готов ли ты к этому, спросил себя Гарри. Он ощутил себя человеком, должным нести ответственность за сбывшуюся мечту.

Северус был задумчив, его сжатые губы говорили о недовольстве; Пастор застыл, ожидая, и смотрел на Северуса.

- Что ты имел в виду вчера, когда сказал, что поторопился? - спросил наконец Северус.

- То, что я поторопился. - Пастор наклонил голову еще ниже, но его чернильные волосы снова сами взметнулись вверх и неуклюже опустились на плечи. - Мы ждали кучу лет, Северус. Осталось совсем немного, и наше торжество будет таким великим, какого уже никогда не будет на земле… Но не дразни меня. Я не хотел бы говорить про это раньше времени. Давай я расскажу про Лепринц.

- Расскажи, - согласился Северус. Он все еще был мрачен и задумчив. - Я был бы благодарен, - Северус сказал это так, словно вовсе и не было вчерашнего дня, словно Пастор был приятным соседом - но Гарри не стал уделять этому слишком много внимания. - Я был бы благодарен тебе, если бы ты начал свой рассказ с девяносто восьмого года. Лацерта Розер о чем-то говорила с Люциусом, пока тот был заключен в Азкабане. Это имеет значение?

- Все верно, - подтвердил Пастор. - Я расскажу, если вам хватит терпения выслушать.

- Не беспокойся.

Пастор невесело ухмыльнулся и кивнул.

- Как можно, когда с тобой уже ничего не случится… Год, когда ты умер... оказался богат на события.

И Пастор начал рассказывать.

В девяносто восьмом закончилась одна война и почти началась другая, сказал Пастор. Между Шекклболтом и Мартелем, английским и французским Министрами магии, каким-то согласием даже не пахло. Они ненавидели друг друга с самого начала - с начала работы Шекклболта Министром, если быть точнее. На самом деле все испортила гибель Дамблдора. Начался самый настоящий разброд в Англии, хаос и ужас, но что было по-настоящему опасно, так это то, что места в Визенгамоте постепенно заполнялись французами и лояльными к французской политике. Политике Мартеля, если конкретнее. Французская политика не всегда была политикой Мартеля. Есть еще Олимпия Максим. Но все по порядку.

Ты уже догадался, кстати, о той сущей мелочи? Не будь ее, пошло бы все так? О мелочи, из-за которой Лепринц сдохла? Не смотри так на меня. О том, что Лацерта Розер была любовницей Серпенса Мартеля, конечно. Нет, он ее не любил, и это бесило ее ужасно, потому что она-то сама его любила. «До самой смерти, - Пастор растянул губы в улыбке, - и после смерти». Амальтея Розер - его дочь. И так уж вышло, что дочь он любил несколько больше, чем мать, хоть и не признал ее перед законом. Ну, теперь это в большей степени вопрос времени и дипломатии. Все это всплывет теперь. Все всплывет на обозрение и радость дикой толпы, как неаппетитная куча… утопленников. Дипломатия, проговорил Пастор, то, что рушит и меняет жизни миллионов людей, родная стихия Мартеля - теперь оказалась для него губительной. Ты не находишь в этом высшей иронии, Северус?