сделал глоток, достал сигареты, закурив, предложил мне. Я не отказалась.
– Что дальше? – спросила его, прикуривая.
– Дальше просто. Я присмотрелся к фонду и быстро понял, что между супругами-руководителями не так много нежности и преданности.
– И решил сосредоточить внимание на женушке? – хмыкнула я, начиная понимать, что к чему.
– Вроде того. Она оказалась куда податливей, и вскоре стало понятно, почему Корольков не торопится расстаться с землей.
– То есть?
– Оказывается, в договоре было одно важное дополнение: земля передается фонду, но возможность ее дальнейшей продажи должна быть одобрена фирмой— составителем договора.
– Горшковым, – осенило вдруг меня.
– Вот мы и добрались до твоего похищения, – лучезарно улыбнулся он, а я уставилась на него, открыв рот.
– Это ты, – выпалила я и даже отшатнулась, – ты устроил похищение!
– Милая, – Ярослав продолжал радостно улыбаться, – я никогда не говорил, что я святой человек, и хочу, чтобы ты понимала, что рассказываю я это все тебе по большому секрету, который, смею надеяться, останется между нами.
– А если нет?
– Я запру тебя в подвале и буду держать там всю оставшуюся жизнь, – прошептал он голосом Синей Бороды, а я, честно говоря, ему поверила. Молча откинулась на диван и крепко затянулась.
– Дальше рассказывать? – поинтересовался он весело.
– Валяй.
– Горшков с Корольковым спелись года два назад. Корольков бросил агентство и добрел до фонда, который оказался самым удобным способом для слива наркоты. Земельку он присмотрел уже давно, только не знал, как ее оттяпать. Фигурой он был незначительной, и вряд ли бы смог что-то ухватить при общей дележке. Тут-то Горшков и пригодился. Совершенно случайно выяснилось, что у дедушки есть племянничек, седьмая вода на киселе, но все же. С ним Горшков вместе служил в армии. Парочка быстро его обработала, и родственник, живущий в соседней области, вдруг воспылал чувствами к одинокому дядьке. Тот, конечно, был не дурак, понимал, откуда ветер дует, но, видимо, решил, пусть лучше земля достанется родственнику. Документы быстро оформили, и дедушка, подозреваю, не особенно глядя в бумажки, подписал дарственную на землю в пользу фонда, после чего довольно стремительно отошел в мир иной.
– Как же этот родственник согласился? Ведь земля стоит больших денег.
– Дружки наглядно ему расписали перспективы продажи, нагнав страха для пущей убедительности. Вот он и согласился. Горшков выкупил землю за свое наследство, потому в договоре и прописали условие о дальнейшей купле— продаже. Как только я узнал об этой детали, то понял, что к чему, и решил, что глупо ждать у моря погоды. Я предложил Суховой следующее: она избавляется от муженька, я решаю вопрос с Горшковым, после чего ничто не помешает нам совершить сделку.
– И она согласилась? – не поверила я.
– А то. Деньги не малые, а муженек делиться не любил, к тому же завел молодую любовницу. Алла Дмитриевна дама в летах, ей надо заботиться о своем будущем.
– Она заказала киллера, – поняла я, вспомнив фотографии, сделанные Костиком.
– Как можно догадаться по последующим событиям.
– А ты похитил ребенка и шантажировал Горшкова.
– Примерно так. Как только ты проявила интерес к фонду, я понял, что ты каким-то образом умудрилась влезть в это дело, решил тебя припугнуть…
– Так возле клуба меня встретил твой человек?
– Да, – кивнул Ярослав, – но ты привычно угрозам не вняла, так что пришлось просто за тобой присматривать. Что дальше?.. Чтобы Суховой не пришло в голову меня обмануть, я привлек к делу одну девицу из кабака, посадил ее в желтый "Фольксваген", прилепив наклейку и номера фонда. К тому же даму надо было поторопить, ее медлительность начинала мне надоедать. Стоило ментам выйти на фонд, как она тут же запаниковала, но я ее успокоил, заверив, что все улажу, как только мы заключим сделку. Горшков поначалу шел в отказ, думаю, дружок его был против, но когда последний героически погиб в командировке, парню стало совсем не до смеха. Он подписал все необходимые бумаги, а вскорости и мы с гражданкой Суховой заключили сделку.
Петренко закончил, сделал глоток и посмотрел на меня с явным удовольствием. Мне очень хотелось ударить его по самодовольному лицу, но я понимала, что решение это не самое умное. Я сдерживалась, не зная, что сказать. как-то так само собой вышло, что вся история от начала до конца была продумана двумя злыми гениями, при чем независимо друг от друга.
В любом случае Корольков бы не выжил: не Марк бы его убил, так засланный киллер. Я усмехнулась, представив удивление последнего, когда, оказавшись в номере, он обнаружил гору трупов. Зато руки не пришлось пачкать, а денежку вроде бы и отработал.
– Сухова знает о том, чем на самом деле занимался ее муж? – задала я вопрос.
– Думаю, ей при любом раскладе наплевать. Насколько я знаю, она сама крутила роман на стороне, так что ни муж, ни его дела как таковые ее не интересовали.
Я кивнула. Что ж, по крайней мере, теперь все встало на свои места.
– А что с ребенком? – задала я вопрос, голос дрогнул, поднять на Петренко глаза я не смогла. Он, видя мои метания, усмехнулся.
– Я не такой живодер, как ты представила, – заметил мне, – сегодня ребенок будет дома.
Я облегченно выдохнула и замаялась. Все вышесказанное давило на меня, и я не знала, что еще добавить, а просто встать и уйти не могла.
– Что, обидно, если кто-то оказывается подлецом, когда не ждешь? – задал он вопрос, и я кинула на него взгляд. – Уверен, ты с таким сталкивалась не раз, и что же победило, Аннушка? Непомерное чувство справедливости или что-то иное?
Я быстро отвела глаза. Не знаю, имел ли он в виду Марка, или намекал на выдуманную мной историю с погибшим Лешей Максимовым, но я понимала, к чему он ведет. Конечно, я знала, что Марк зачастую поступал подло, но ни разу в жизни мне не пришло в голову его обвинить или возненавидеть. А ведь стоит признать, он действовал порой даже хуже Ярослава. Я вздохнула и поднялась.
– Мне нужно время подумать, – сказала я, он только развел руками.
– Звони, если что, – сказал напоследок, – выпьем кофе.
Я вышла на улицу и поплелась по дороге, как битая собака. Да, правду я узнала, только сделала ли она меня счастливее? Зазвонил телефон, я увидела номер Кости и ответила. Он возбужденно и, с трудом находя слова, поведал о том, что Оля нашлась. кто-то привез девочку к детскому саду и позвонил Игорю. Я шла, кивала, но ничего не соображала, не находила сил, чтобы радоваться. Пришла домой, разделась и залезла под холодный
