А уж когда сама царственная особа поднялась со своего кресла и, шагнув навстречу Логану, который не смел поднять на нее глаз, протянула ему руку для поцелуя, тут уж в деревне случился, как сказал бы незабвенный сэр Виктор, «эмоциональный шок».
Отец Джека, не веря себе, опустился на колени, и аккуратно, едва ли не двумя пальцами, взяв миниатюрную ладошку Дарины в свою руку, прикоснулся к ней губами. Императрица же взяла его за плечи и сказала ласково:
— Встаньте, мой друг!
Логан, не веря своим ушам, поднялся на ноги, слегка пошатываясь от волнения. Вокруг стояла такая тишина, что слышно было, как шипит подгоравший поросенок на вертеле, о котором давно позабыли.
— Я благодарю вас за вашего сына, сэра Джека. Он проявил себя с лучшей стороны и удостоился чести стать моим личным рыцарем. А тот, кто привил ему с детства его лучшие качества, сейчас стоит передо мной. Своим Именем и Словом я дарую вам почетное дворянство, дом в Лорилье и пенсион, достаточный для достойной жизни. А также, услыхав от моего верного рыцаря о том, что ваше ремесло — шитье костюмов, обещаю, что в заказчиках у вас не будет недостатка, если, конечно, вы решите продолжать занятие этим благородным делом.
Это было слишком для Логана. Он завалился назад, и, если бы не Джек, упал бы наземь. Несколько местных бросились на подмогу, и вскоре уже счастливого отца усадили за стол, рядом с ним исходил ароматным паром кусок сочного мяса, кто-то плеснул в его кружку вина, а Джек сидел подле и вел неторопливый рассказ о пережитых им приключениях. Конечно, обо всем он говорить не имел права, но и того, что поведал, хватило Логану, чтобы гордиться сыном.
Дарина, как и предполагал Джек, решила переночевать в деревне, а рано поутру вернуться в расположение армии, так что никто никуда не спешил.
И нежданное веселье — краткая передышка в череде последних дней — закипело с подобающим энтузиазмом. Заиграла музыка, люди принялись танцевать. Кто-то сосредоточено жевал мясо, некоторые налегали на вино… Тут уж — кому что…
И только одно событие отвлекло в этот вечер Джека от отца.
К ним приблизилась полная, краснощекая женщина. За ее подол держались трое ребятишек. Женщина застенчиво постояла рядом, не смея прервать разговор, и, наконец, почувствовав паузу, негромко произнесла хрипловатым голосом:
— Блистательный сэр, извините меня…
Джек поднял на нее рассеянный взгляд, не узнавая.
— Вы меня не помните? Это я, Латонья… Вы еще как-то звали меня на праздник Середины Лета…
Латонья? Неужели это она? Да, несомненно. Она изменилась за прошедшие годы, от прежней девичьей красы не осталось и следа. Перед ним стояла уставшая, измученная женщина с затравленным взглядом. А детишки рядом с ней? Неужели все ее?
— Я помню тебя, — тихо произнес он. — Чего ты хочешь?
— Сэр, моя просьба слишком ничтожна для такого великого человека…
— Да говори уже! — не выдержал Джек.
— Я прошу вас, помогите мне! Заклинаю! Жизнь моя зависит от вас! И жизнь моих детей!
— Что ты хочешь? Объясни!
— Заберите меня от мужа, умоляю! Он бьет меня, но это ладно. Но он бьет детей, и может совсем их прибить!
— Постоянно бьет? — призадумался Джек. Такое встречалось повсеместно, но иногда, в редких случаях, могло и выйти за рамки дозволенного и дойти до смертоубийства. Он особо не жалел Латонью, даже прежняя детская влюбленность ничего не заставила шевельнуться в душе. Давно уже остыл он к ней, в его сердце царила другая, девочка из далекого мира. Но все же… может, он и правда мог чем-то помочь?
— Нет, не постоянно, — затараторила Латонья, почувствовав небывалую надежду. — Только если выпьет. Вот пьет постоянно!..
— А кто твой муж? Может, мне с ним поговорить?
— Бут ее муж, — неожиданно вступил в разговор отец. — Пьяница и драчун. Пропадет она с ним, да и ладно бы. Сама выбирала. А вот детишек — тех жалко…
Бут? Вот так новость! Впрочем, почему-то Джек не удивился. Найти того, что ли, да проучить за старые обиды?
— А где же он?
— Прячется. Как прознал, кто вы, так сразу деру дал… Боится…
Н-да, не удивительно. Значит, проучить не получится, а завтра, когда отряд уедет, Бут вернется и устроит Латонье сцену. Наверняка ведь донесут «доброжелатели», что ходила жаловаться… Джек прекрасно знал все повадки бывших соседей и понимал, что закончиться такая сцена для нее может крайне печально…
— Отец, что посоветуешь?
— А что тут думать? Раз уже ее величество была столь щедра к старому портному и одарила меня целой россыпью подарков и даже знатным званием, то все просто. Я завтра же, с первыми лучами солнца, выезжаю в столицу. Вступлю, так сказать, во владение. Собираться мне недолго. А Латонья пусть едет со мной, будет помогать по хозяйству и детишек возьмет.
Джек задумался, выход казался неплохим, он и сам бы лучше не придумал.
— Ну как, ты согласна?
Латонья упала ему в ноги.
— Господин, спасибо вам! Я за вас… все, что угодно! Только скажите…
Джек поморщился.
— Вот этого не надо. Если согласна, беги, собирай вещи. Ты же слышала — вы уезжаете с рассветом…
*****
Так и вышло. С утра Джек коротко переговорил с Дариной, и, хоть для императрицы это была незначительная мелочь в свете предстоящих событий, но она вникла в детали и даже подкорректировала план Логана, выдав ему тут же подъемные и написав записку для лорда Бенета, где четко сообщила, что и как нужно сделать для вновь прибывших. А после выделила двух солдат в сопровождение. Времена неспокойные, а так Джек мог не волноваться, что отец, Латонья и ее детишки доберутся до Лорилье в целости и сохранности.
Джек и сам владел солидным состоянием благодаря дону Карло, но отказаться от денег, подаренных с чистой душой и открытым сердцем, не посмел. Он попросил отца навестить Дрозда. Тот поможет обжиться на новом месте.
Логан благословил сына и отправился в путь. На повозке, купленной у старого Хека, уже сидела Латонья с нехитрым скарбом и сонными детьми. Бут так и не появился, впрочем, он мог пока и не знать о планах своей женушки.
Места там хватило и для солдат, которые не знали, радоваться им или, наоборот, огорчаться. Для них война закончилась, так и не начавшись. С одной стороны, это было совсем не плохо, они возвращались домой целыми и невредимыми, но с другой стороны… Война — это не только возможность погибнуть, это еще и возможность показать себя, возвыситься, став вровень с богами! Или, на худой конец, можно просто рассчитывать на трофеи! Но для этого надо победить…
Больше в деревне делать было нечего, и через час, плотно позавтракав, отряд императрицы покинул Смородиновую, и Джек внезапно понял, что сюда он больше никогда не вернется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
