Напились все, как любит говорить Рэтти, в рым. Даже наследник престола, он же шамсмаденский вор, малыш Сунна, осушил не одну бутылку. Ню, вообще, прикладывалась к тазику, до краев заполненному ромом, а потом самопроизвольно меняла формы и даже цвет. Одним словом, моя компания ничем не отличалась от любой другой пиратской банды. И только я стояла на палубе, глядя далеко за горизонт, где синели горы на острове Скулы. Не хотелось мне веселиться. Пока мои друзья не знали об охоте ками. Но скрывать столь страшную новость, мне казалось, опасно.
Рэтти вовсю обнимала Сорро, а пьяный разбойник называл штурмана моим именем и гладил по голове. Смотреть на это всем было весело, и Сунна с Кани по-доброму смеялись над ничего не соображающей парочкой. Только меня подобные забавы не веселили. Карсная Бандана всегда был нежен только со мной, и мне очень не хотелось, чтобы мое место заняла пусть даже очень хорошая, но другая женщина. Сколько бы я ни пыталась оттащить штурмана от разбойника, у меня ничего не получилось. По уши влюбленная в него девушка не желала спать в другом углу каюты.
Когда мне наскучила эта пьяная компания, я решила спуститься в трюм, в дальнюю комнату.
Свечу я зажигать не стала. Нет, не от того, что боялась прожечь дыру в корабле, а просто в свете не было надобности. Я подошла к саркофагу, где, скрестив руки на груди, спал последыш Шамсхайят.
Он существовал в таком виде уже больше тысячи лет. Но не усталость парня интересовала меня. Я аккуратно прикоснулась к холодному туго забинтованному запястью.
Бинты на лице мумии зашевелились, и вскоре на меня смотрел страшный черный глаз. А потом и второй.
– Привет, Шамс. Ты один у нас трезвый остался. Давай поболтаем?
– А о чем? – лениво протянул он, медленно поднимаясь из саркофага.
– Например, о тебе. Почему ты считаешься талисманом Джанубтераб? Почему с твоей кончиной настанет конец и твоей родине?
Если бы у мумии могли быть хоть какие-то эмоции, клянусь, сейчас бы Шамсхайят скорчил кислую гримасу: «Опять вы за старое». Но, увы, забинтованная физиономия не выражала ни единого чувства, и только в интонации мумии я уловила нотки обиды.
– Придумали все это. Им-то, может, и спокойно так жить. А мне противно. Воскрешают меня каждые пятьдесят лет. А я лежу и думаю: когда же конец, когда я умру. И считаю. Минуты… часы… дни… годы…
– То есть, если ты умрешь, Шамсмадену не затопит морями.
– Если я умру, – изрек юный некогда правитель, – то мне до этого точно не будет дела. А я очень хочу умереть. Надоело это жалкое существование.
Я не могла не понять его эгоизма. Я вспомнила себя, сидящей в глубокой яме на острове Негара. Никогда мне не забыть тех страшных дней, когда я точно так же хотела уйти в мир иной и не мучиться. Но мне было уготовано всего лишь семь дней, а не тысяча лет с хвостиком. Я только представила себя проклятой на тысячелетия, и мне стало настолько жаль Шамсхайята, что возникло желание поскорее убить мумию. Например, для этого бы подошло огненное заклинание пирата Роджера. Он быстро и без хлопот мог уничтожить древнего наследника.
Лед Рэтти вряд ли помог бы. Это живого человека можно заморозить, а мертвец холода не чувствует… Попросить Сорро зарубить мумию. Да он не послушает. И Сунна не позволит так жестоко обойтись с семейной реликвией. Все же хорошо, что у нас в Нордэрде нет такой дурацкой традиции мумифицировать тела предков.
– А давай, Шамсхайят, не будем тебя воскрешать, когда придет пора.
– Ну и ждите пятьдесят лет. Десять дней назад обновили все заклинания. Будь проклят тот день, когда меня зарезали. Лучше бы я женился, детей воспитал, дожил до самой старости… Так он умер молодым! Точно, я совсем позабыла.
– Знаешь, Шамс, – я взяла его за руку, и мне уже не было страшно, что мой собеседник – мумия древнего правителя, – я помогу тебе умереть, если ты этого хочешь. И похороню надлежащим образом. Только… – тут я замялась.
Мне не хотелось выступать в роли убийцы. Но условия я придумать не могла.
– Лика, – вломился вдруг в каюту мумии разбойник.
Таким пьяным я его не видела даже после пребывания в Фонку. Он еле держался на ногах, за поясом у него была заткнута бутылка рома, а под ногами маячила заплетающаяся в четырех лапах Ню.
– Прогуляемся до озера?
Мне стало поистине страшно. Я испугалась живого человека, а не мертвеца. Мне показалось, что Сорро, каким бы добрым он ко мне ни был последний месяц, спьяну мог сотворить со мной что угодно.
– Прогуляемся до кроватки, – сощурившись, сказала я. – Ты поспишь, а потом сходим на озеро.
– Нет-нет…
Как жаль, что я не владею магией и не могу усыпить его. Что пьяному в голову стукнет, того не избежать.
– Что же, Шамс, поболтаем позже, – разочарованно сказала я, обнимая Сорро за талию.
Жизнь – сложная штука. Меня никогда не воспитывали для общения с нетрезвыми людьми. Меня всегда наставляли, что те, кто напивается, не достоин человеческого сострадания и даже прощения. Это теория. На практике выходило иначе. Отчего-то я до боли в душе жалела разбойника. Я понимала, почему он напился, но готова была устроить его отдых наилучшим образом. Собственноручно, без всякой прислуги и фрейлин. Ужас, в какие дебри завела жизнь принцессу. «Особа королевской крови должна уметь понимать простолюдин», – как-то сказал мне наставник. «Да, я их буду прекрасно понимать», – поклялась я в тот день. Нет, не понять человека, пока не прочувствуешь его душу. Когда Сорро залез на кладбище Хутана, он был мне не понятен, далек и не ведом. Сейчас свершилось чудо, и я готова была исполнять все прихоти этого разбойника с большой дороги.
Пока мы шли до общей каюты, Сорро орал и просился на озеро. Как я смогла справиться с его силищей – не знаю, но парня очень легко удалось устроить на кровати, укрыть одеялом и приказать спать. Рэтти и Сунна уже давно, простите за выражение, дрыхли по разным углам. Да, я не могу назвать сном засыпание в позе головой вниз и ногами за плечами, что выбрал наследник Джанубтераб. Да и штурман спала, свернувшись, словно котенок, и посапывала. Напротив окошка сидела Кани, утирая нос платком.
– Мы зря спасли тебя, предательница. – Мне не нравилось присутствие этой девушки на нашем судне.
– Я сказала вам чистую правду. Тогда… когда мы плыли вниз по реке.
– И попыталась убить…
И тут меня осенило. Я вспомнила слова Таваха и Нефертари. Убийца не сможет ступить на земли Джанубтераб. А Джомджома, хоть и независимые острова, но подчиняются южным землям и малеку. Посему Сунна и смог огласить указ о запрете Роджеру на въезд. А раз Кани способна спокойно прогуливаться по острову, значит, не на нее наложено заклинание переноса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
