Читаем без скачивания Взятка по-черному - Фридрих Незнанский

Александр Борисович небрежно прижал палец к губам и спросил:

— Мы можем с вами, Олег Михайлович, поговорить спокойно? — два последних слова он выделил интонационно.

Тот машинально оглянулся, потом скосил глаза на дверь и поднялся, призывно махнув пальцами.

— Давайте, если желаете, пройдем сюда, здесь имеется небольшая комната для отдыха, где нам уж точно никто не помешает.

Турецкий спрятал свое удостоверение, поднялся и проследовал за Гридневым в противоположную от входа сторону, в небольшую комнату с одним окном, диваном, столом и баром. Небогатое, прямо скажем, жилье, подумал он. А может, запросы такие? Большего просто человеку не нужно? Зачем ему, скажем, бордель, обшитый красным деревом, и унитазы из малахита, когда от проблем башка уже не варит? Физиономисту Турецкому, хотя он и не считал себя таковым, понравился этот Гриднев, с его простым, не очень выразительным лицом, с усталыми глазами и несколько заторможенными движениями, выдающими человека много работающего и экономящего силы.

— Чай, кофе? — спросил хозяин, включая далеко не новый «филипс».

— А холодненькой минералки нет? — сказал Турецкий, садясь на край дивана и оставляя, таким образом, хозяину выбор — сесть на другой конец дивана, то есть рядом, либо придвинуть от окна к столу единственный стул.

— Есть, — словно обрадовался хозяин, что его избавили от лишних забот. Выключил чайник, который даже не начал шуметь, и достал из бара бутылку «боржоми». Подвинул гостю стакан, открывалку — мол, наливай сам, и сел на стул у окна, облокотившись о подоконник. Запыленный, между прочим, отметил Александр Борисович.

«Почему здесь такая атмосфера? — задался вопросом Турецкий. — Неухоженность, в конце концов, черт с ней, может, таков стиль жизни хозяина. Скромность — почти из этой же категории. Равнодушие? Или ожидание чего-то? А чего? Предприятие весьма успешное, налоги платит исправно, бензин нынче — одна из самых доходных статей. Недаром же все, без исключения, нефтяные компании возводят бензозаправочные станции на каждом пустыре! Да их уже в городе больше наверняка, чем нужды в них, а все строят и строят. Если бы не приносили сумасшедший доход, кто бы ими занимался?.. А „Стандарт“ — одно из мощных московских перерабатывающих предприятий. И вот такая, мягко говоря, не впечатляющая, грустноватая картина…

Турецкий медленно выпил стакан ледяного «боржоми», не торопясь задавать первый вопрос. Гриднев терпеливо ожидал, искоса поглядывая за окно, будто решительно ничем не интересовался в данную минуту. Либо нервы крепкие, либо все давно уже послал к черту.

— Вы не догадываетесь, Олег Михайлович, зачем я приехал к вам?

Тот, не обернувшись, пожал плечами, давая возможность гостю высказаться дальше.

— Вам имя Егора Савельевича ни о чем не говорит?

— Значит, это вы курируете его дело? — сухо спросил Гриднев. — Я так и понял.

— Допустим, я.

— Вызывайте меня в свой кабинет для официальной дачи показаний. Здесь я вам ни слова больше не скажу.

— Любопытно, — хмыкнул Турецкий. — А если я не имею вообще никакого отношения к кураторству? Если я просто пытаюсь разобраться в сути этой проблемы по настоятельной просьбе… ну, неважно кого, тогда как?

— Извините, но я вам не верю.

— Логично. А Егору Савельевичу поверили бы?

— Каким образом он сможет подтвердить, что вы… что я… А, — он махнул рукой, — ему бы поверил.

— Прекрасно. — Александр Борисович достал мобильник и вызвал Агеева. — Филипп, вы сейчас где?

— Я — в машине, адвокат — наверху. Мадам изволили сказать, что в ее кабинете никакая опасность Райскому не угрожает, а меня попросили заглянуть попозже, ближе к ночи, прямо на Кутузовский, поскольку номер квартиры я уже знаю.

— Хорошо, — улыбнулся Турецкий. — Ваши дальнейшие планы?

— Прямо от нее на Новослободскую улицу, в Бутырку. Надеемся сегодня иметь свидание с подзащитным.

— Значит, слушай меня внимательно. Пусть Вадим — тебя же снова никуда не пустят — передаст Егору Савельевичу следующее. Его заявление, о котором мы вчера, точней, сегодня ночью говорили, находится у меня, здесь, в кармане. — Турецкий для убедительности похлопал себя по левой стороне груди. — Растолкуй это Вадиму, чтобы он правильно смог объяснить ему почему. Далее, постарайтесь получить от него новое заявление, о котором мы тоже толковали уже, помнишь?

— О переводе?

— Так точно, — снова улыбнулся Турецкий. — Не забудьте сказать, почему делом занимается Вадим, а не Юра и что они с ним сделали. Наконец, последнее. Пусть он черкнет два слова обо мне своему знакомому Олегу Михайловичу Гридневу, у которого я сейчас нахожусь на НПЗ, понял? Товарищ опасается подвоха. И правильно, между прочим, опасается, осторожность никому не повредит. Закончите, жду звонка.

Турецкий отключился и посмотрел на Гриднева, который внимательно прислушивался к его телефонному разговору.

— Вы что-то сказали о заявлении Егора… Александр Борисович? — вспомнил тот имя-отчество гостя без подсказки.

Турецкий достал из кармана лист ксерокса, развернул и припечатал его ладонью на столе.

— Это — копия, естественно, оригинал в папке генерального прокурора. Можете посмотреть.

Гриднев стал читать. И вдруг кровь прихлынула к его лицу. Он нахмурился, попытался откашляться, но из горла вырвался лишь хрип. Александр Борисович с тревогой взглянул на него. Но тот вытащил из кармана носовой платок, не разворачивая его, промокнул лоб, вытер шею и положил на стол рядом.

— Ну что я могу сказать по этому поводу? — Гриднев опять уставился в окно. Турецкий заметил, что директор избегал глядеть ему в глаза. — Тут и обо мне… Да-а, запутался он, бедняга… А вы желаете, чтоб я объяснил или стал оправдываться?

— Мне оправдания не нужны. Мне бы — правду, Олег Михайлович.

— А вы еще про какое-то заявление… не следственная тайна?

— Если нам удастся найти общий язык, обещаю ничего не утаивать. Но если в двух словах… У нас появились некоторые, скажем так — агентурные, данные, что Гусеву угрожает физическая расправа, вы понимаете, о чем я. Так вот, его заявление необходимо для обеспечения его же безопасности. Его третий уже адвокат — второму подстроили автокатастрофу, и он находится в больнице — сейчас на приеме у следователя Ершовой, имя которой здесь, — Турецкий ткнул пальцем в лист бумаги, — тоже упомянуто. Он должен сегодня же встретиться с подзащитным и заодно получить подтверждение того, о чем вы только что просили.

— Простите, но ведь адвоката Егору наняли… ну, все мы, не я один. Точнее, не моя была идея, хотя я поддержал. Что с ним?

— Вы не в курсе? Странно… Он повел себя как последний мерзавец. Либо строго выполнял данное ему задание. Короче, узнав о его откровенном двурушничестве, Гусев официально отказался от его услуг — вы уже прочитали. — Турецкий снова показал пальцем на заявление. — Адвокат стал качать права перед своими заказчиками и… был вчера убит. Тело пока, правда, не обнаружено, но это дело времени. Заказчик установлен.

— Кто? — выпалил Гриднев.

— А вот это уже следственная тайна, Олег Михайлович, — усмехнулся Турецкий. — Но можете быть уверены, вас мы не подозреваем. Поэтому я здесь. Ну что, подождем слова Гусева?

— Я думаю, не стоит ничего ждать, — решительно сказал Гриднев. — Будете спрашивать или записывать?

— Вы не совсем точно сформулировали свой вопрос, Олег Михайлович, — добродушным тоном сказал Турецкий. — И спрашивать буду, и записывать — с вашего согласия — на этот диктофон. — Он вынул миниатюрный японский диктофон, который работал с момента появления Александра Борисовича в директорском кабинете. Но Турецкий сделал вид, что включает его, и сказал, приблизив губы к микрофону: — Показания по делу Гусева дает генеральный директор акционерного общества «НПЗ — Стандарт» Гриднев. Прошу, Олег Михайлович, сначала я предоставляю вам возможность самому рассказать обо всем, что вам известно относительно названного дела, а после мы перейдем к уточнениям деталей. Вы не возражаете?

Гриднев отрицательно покачал головой. Турецкий засмеялся:

— Олег Михайлович, эта чувствительная японская техника, к сожалению, еще не дошла до того, чтобы фиксировать жесты собеседников. Поэтому словами, пожалуйста.

Но директор даже не улыбнулся. Он был напряжен.

— Я согласен дать свои показания.

— Очень хорошо, прошу…

Вернувшись на Большую Дмитровку, Александр Борисович «отметился» у Зиночки и засел в своем кабинете в ожидании новых известий. По пути он заскочил к Денису на Неглинную и отдал ему кассету для расшифровки магнитофонной записи и распечатки текста — у Дениса в одной «хитрой конторе» были знакомые девушки-специалистки, занимавшиеся именно этими делами и умевшие держать свои острые язычки за зубами.