– Не важно. Есть женщины, и Рената из их числа, которым требуется мужчина-отец, мудрый, благородный, возвышенный.
– Ты тоже меня таким видишь?
– Когда-то именно таким ты казался и мне. Ты и мог бы стать таким, если бы…
– Если бы что?
– Если бы не усиленное внимание женщин к твоей персоне.
– Что ж прикажешь мне делать? Отмахиваться от прекрасных дам, как от назойливых мух?
– Мне ли тебе приказывать! Мы даже расписаны с тобой никогда не были.
– Однако именно тебя, Елка, я считаю единственной настоящей женой. У нас все с тобой было по-настоящему.
– Было ли?
– Я не дам тебе отнять у меня прошлое! Мне больно, что ты вычеркнула меня из своих воспоминаний. Но я тебя – нет. Ты всегда будешь единственной!
– Ладно, Игорь, хватит препираться. Было и сплыло.
***
Мы вышли из кафе. Игорь открыл передо мной дверцу своей машины. За рулем, как всегда, сидел его телохранитель. Уютно устроившись на мягком сиденье, я с сожалением подумала о своем автомобиле. Он, став добычей моих похитителей, бесследно исчез. И хотя милиция объявила машину в розыск, особых надежд на успешный результат я не питала.
У галереи шофер притормозил. Я протянула Игорю руку на прощание, он сжал ее. Я как-то сразу поверила, что все образуется. Какое все-таки счастье, что Игорь есть в моей жизни!
***
Рената совсем забросила творчество, ушла с головой в арт-терапию. И она была не первым мастером, увлеченным модным занятием. Авангардные изыски так или иначе вклинивались в психику человека. Художники включали свои произведения в контекст реальности, что высвечивало жизнь с новой, неожиданной стороны. Для арт-терапевтов материалом для творчества был сам человек, а тот, в свою очередь, получал душевное здоровье. Невротики (а кто нынче не невротик?) излечивались от комплексов, а художник-арт-терапевт наблюдал обнаженные закоулки человеческой души. Рената копила наблюдения для того, чтобы когда-нибудь обогатить ими свои будущие творения, а пока просто помогала людям.
На этот раз к ней пришла группа молодежи из расположенного поблизости дневного психиатрического стационара. Эти парни и девушки находились там на реабилитации, то есть возвращались к нормальной жизни после очередного обострения психической болезни. Сейчас они были вполне адекватны и озабочены теми же проблемами, что и здоровые их сверстники. Это занятие было посвящено восприятию своей внешности. Удивительно разнообразен перечень недостатков, способных испортить жизнь молодым людям, да и не только молодым. Один недоволен редкими бровями, другой – слишком густыми. Кто-то прикрывает ладонью перед зеркалом треть носа: будь он чуть покороче, как было бы здорово. Другой готов повесить на нос гирьку, чтобы чуть-чуть выпрямить вздернутый кончик. А уж всевозможные прыщики – самое страшное бедствие. Некоторые девушки без всяких на то оснований считают себя уродливыми, а потому их перспективы на счастье близки к нулю. Даже среди безусловных красоток есть недовольные своей внешностью. Среди юношей такие неврозы выявляются реже, зато излечиваются труднее.
Я напросилась к Ренате на это занятие потому, что после перенесенного стресса не могла вернуться к спокойной работе. Мне все казалось, что за мной кто-то следит, вновь схватит и силой унесет, увезет, спрячет.
Участники тренинга, их заранее предупредили, разделись до плавок и купальников. На улице стоял май, за окном светило солнце, было тепло и в санитарной комнате, где проходило занятие. Но парни и девушки скукожились, будто их выгнали на мороз. Внешний признак большинства неврозов – закрытость. Не характер, а одежда сигнализируют о неблагополучии. На улице весна, а пуговицы на куртке застегнуты наглухо, «молния» вздернута до края, шапка или капюшон натянуты по самые брови, подбородок спрятан в шарф. Об этих признаках я знала еще с тех пор, когда сама проходила реабилитацию после болезни.
– Ребята, девочки, расправьте плечи! Дышите свободнее! – скомандовала Рената. – А ну-ка, поиграем в пятнашки!
После нескольких минут разминки большинство участников почувствовали себя свободнее, лишь двое-трое продолжали закрывать грудь скрещенными руками. Хотя на мне был закрытый купальник, я тоже ощущала какую-то беззащитность. Преодоление ее и было целью настоящего занятия.
– А теперь будем разрисовывать себя! – продолжила Рената. – Вам знакомо словечко «боди-арт»?
Ребята молчали.
– Так. Ну а татушки вы видели на коже у людей?
– Не у людей, а у бандитов, – хмуро ответил парень, прикрывающий грудь.
– Я, по-вашему, похожа на бандитку? – Рената оттянула с одного плеча желтую маечку и повернулась к группе спиной. Замысловатое сине-фиолетовое сплетение, похожее на тайную печать Средневековья, красовалось на ее плече.
– Зачем вам это? – спросила одна из девушек побойчее.
– Я затрудняюсь, ребята, ответить. Но после того, как я сделала эту татуировку на спине, мои дела пошли лучше. У меня появился любимый человек, я чувствую, что приобщилась к чему-то сверхъестественному.
– А что у вас изображено?
– Это юнгианская мандала…
– Манда? – грубо пошутил один из участников.
– «Мандала» – санскритское слово, означающее магический круг или квадрат в круге. Юнг интерпретировал мандалу как зримое воплощение психической самости человека. Она также выполняет защитную функцию.
– Что же, мы все должны выколоть на своем теле эти самые мандалы, чтобы защититься от чуждых голосов, управляющих нами? – спросила хорошенькая девушка.
– Ни в коем случае! Поспешность и легкомыслие недопустимы. Любой знак на вашем теле – это космическое воздействие на вашу жизнь. Оно может быть и неблагоприятным. Но цель нашего сегодняшнего занятия – разрисовать свое тело таким образом, чтобы почувствовать радость и беззаботность.
– Мы сами себя будем раскрашивать или друг друга?
– Как хотите.
Ребята вначале несмело, потом все оживленнее стали наносить на кожу первые мазки гуашью. Я подошла к Ренате и попросила заняться мною.
– Вверяюсь тебе полностью, Рената.
Она критически посмотрела на меня. Потом спросила, какой цвет я терпеть не могу. Я ответила, что красный. Тогда Рената взяла кисть, макнула ее в кармин и резкими мазками прошлась по моему лицу и рукам.
– А теперь, Елена, подойди к зеркалу. Понравится – добавь еще краски. Почувствуешь дискомфорт – иди к умывальнику.
Рената занялась другими участниками тренинга, а я подошла к стене, сплошь состоящей из зеркала, как в балетном классе. Давно, когда еще мы были вместе с Игорем, он объяснил мне значение красного цвета – энергия, борьба, агрессия. Да, я отвергала его. Но сейчас, увидев в зеркале свою размалеванную физиономию, я испытала чувство какого-то освобождения.
