Матери недолго было уготовано упиваться радостями материнства: у двухлетней Танечки образовалась злокачественная опухоль. Конечно, это звучит чудовищно: у двухлетнего ребенка — рак. Беда разразилась как гром среди ясного неба.
Последний раз Денис видел сестренку в больнице. Она выбежала к нему вся в трубках, с ясной улыбкой на лице. Ничего не успев понять в этом мире, она продолжала всему радоваться.
И Денис вдруг почувствовал горячий прилив нежности и сострадания к этому несчастному созданию. Ведь это был единственный человек после отца, который любил его.
У ее гроба он плакал искренне и безутешно, растирая рукавом рубашки слезы по щекам.
Купец глянул на пасынка и спросил, ничем не окрасив свой глухой голос:
— Чё плачешь? Ты же ее не любил…
Купец уехал от них почти сразу же после похорон. Вместе с ним квартира освободилась от его вещей, запаха. Денису казалось, что стало легче дышать. Он вообразил, что мать теперь заметит его. Обратит свою нерастраченную любовь на него, своего единственного сына. Она будет нуждаться в нем, и они заживут вдвоем тихо и счастливо. Он станет заботиться о ней, утешит ее в горе.
Однажды он вернулся из школы и застал ее сидящей посреди комнаты на стуле. Она сидела без движения, как неживая, безвольно опустив руки. Не пошевелилась при появлении сына, а продолжала невидящим взглядом смотреть в окно. Денис тихонько поставил портфель у порога и постоял, боясь потревожить мать. Потом сочувствие и любовь взяли верх — он подошел к ней и робко погладил по волосам.
Она вздрогнула, вскинулась, как от удара, повернулась к нему в недоумении и, ни слова не говоря, убежала в свою комнату. А он так и остался стоять пнем у пустого стула.
Вскоре у матери появился новый муж.
Денис окончательно замкнулся, твердо решив: «Уеду при первой возможности». Возможность представилась после восьмого класса. Денис поступил в мореходку и уехал из дому. Он с головой окунулся в учебу, благо от природы не был склонен ко всякого рода безобразиям.
На каникулах домой почти не наведывался — уходил в плавания на учебном корабле или устраивался юнгой на любое судно. Мореходку окончил с отличием и легко поступил в Высшее училище гражданского флота. Когда Денис был на последнем курсе, к ним в училище с концертом приехали студенты консерватории.
Из всех ребят он запомнил только ее, Наташу. Она исполняла арию из оперы и была порывиста, эмоциональна и красива.
После концерта объявили вечер танцев, курсанты наперебой приглашали студенток. Денис следил глазами за яркой Наташей и ощущал в своей душе странное беспокойство.
Нет, конечно, у него уже имелся некоторый опыт в отношениях с женщинами, но опыт этот был сугубо физического свойства и не затрагивал души. Девочки, от которых Денис не ждал любви и сам не утруждал себя хоть каким-то подобием чувства. Наташа же показалась ему слишком красивой, слишком талантливой и потому — недоступной. И поэтому, когда она, оценивающе окинув зал, прошествовала к нему, Денису Звереву, он был ошеломлен. Двух танцев с Наташей хватило ему, чтобы влюбиться по уши.
Она сама пригласила его! Она позволила проводить ее до общежития! Она оставила свой телефон!
В его жизни появился свет, который щедро сиял, грозил ненароком подпалить крылышки. Но он рвался навстречу этому свету. Собственные достоинства казались мелкими и незаметными на фоне ее яркой и нежной красоты. Ее немного нервный, взбалмошный характер не пугал его, нет, напротив, он был польщен, что эти капризы направлены на него. Он с радостью позволял крутить собой так и сяк, лишь бы она любила его, лишь бы он был ей нужен!
Денис женился сразу после выпускного вечера. Распределили его в родной город. Довольно быстро он получил квартиру. Впереди была прекрасная карьера, ведь он хорошо зарекомендовал себя, будучи еще курсантом.
Наташа устроилась в оперный театр.
Как ему не хотелось тогда уходить в плавание! Он возвращался с кучей подарков, изнемогающий от длительной разлуки.
Эйфория продолжалась года три…
Он ходил на Наташины премьеры всегда с огромным букетом. Ей нравилось, когда Зверев в белом парадном кителе поднимался к ней во время поклона. Кстати, на ее поклонников, которые, конечно же, имелись, он смотрел снисходительно, как на прилагающуюся к Наташе обязательную деталь. Когда же в театре у жены случился конфликт, Зверев не вникал. Он целиком разделял ее негодование, ибо был наслышан о пресловутых закулисных интригах.
Конфликт же разразился на почве романа Наташи с художественным руководителем, жена которого работала в том же театре и восторгов своего супруга по поводу новой звезды не разделяла.
Из театра Наташа вынуждена была уйти, а устроиться с такой специальностью больше было некуда. Можно, конечно, пойти в школу, преподавать пение, если у вас крепкие нервы и полное отсутствие тщеславия.
Но Наташе это не подходило.
Она засела дома и в месяцы отсутствия Зверева готова была лезть на стену от столь непривычного образа жизни.
Ребенок не принес ей ожидаемого успокоения. Оторванность от богемы томила ее и лишала смысла жизнь.
Зверев, как нарочно, ничего не замечал. Он упивался ролью отца. Все свободное время проводил с дочкой, старался взять на себя как можно больше хлопот о ребенке, ведь он отсутствует по нескольку месяцев, а на бабушек рассчитывать не приходится — общение со своей матерью он ограничил редкими телефонными разговорами. Его добродушие, услужливость, обходительность поначалу слегка раздражали Наташу, потом стали откровенно бесить.
К тому времени, когда маленькой Альке исполнилось два года, Наташа уже просто не могла находиться рядом со Зверевым. Ее раздражало в нем все. Больше всего убивало то, что он как будто ничего не замечал. Ее отчуждение, бурные истерики, придирки он сносил с молчаливой покорностью раба.
Ее роман с молодым бизнесменом был настолько откровенен, что она только и ждала, когда Денис заметит и потребует объяснений. Но он молчал. Он обожал дочь.
Зверев не знал, какой в идеале должна быть мать, но каким должен быть отец, он знал хорошо. Он это помнил.
И поэтому не жалел времени на общение с Алькой. Смирившись с тем, что у Наташи любовник, он надеялся сохранить семью для дочери. Он знал, что любовники — дело проходящее, а ребенку нужен дом. И этот дом он, Денис Зверев, собирался сберечь для Альки. Но его теория и на этот раз оказалась ошибочной. Вернувшись однажды из рейса, он нашел свой дом пустым и, как ему показалось, мертвым. На столе в кухне лежала записка, в которой, как водится, был совет не искать их и побыстрее забыть. Это было как нож в спину.
