— А чего уж я такого предложил? Просто я соскучился. У нас с вами связь крепче, значит, и любовь будет крепче.
Инесса Евгеньевна задумалась, вспоминая, что там у нее по плану в ее жизни написано, но вспомнить слова астролога не смогла.
Она внимательно посмотрела на Степана Степановича:
— Вам сколько лет, молодой человек?
— Я Степан Степанович, мне много лет, я бобыль. Так чем мы не пара? Я знаю больше о вас, чем вы можете представить. Вы старше меня, но лет на семь не больше, а семь лет никогда не считаются…
— Вам сорок лет? А мне сорок семь. Вроде и не старая.
— А кто сказал, что вы старая? Кормить меня не надо сегодня. От вас я в трех автобусных остановках живу. Вы не бойтесь, у меня есть квартира.
— Скажите честно, я смогу от вас сегодня избавиться? — спросила Инесса Евгеньевна со смутной тревогой в голосе.
— Вряд ли. Не тянет меня сегодня домой, у вас уютней. Мне хочется женского уюта, знаете ли. И мне одному жить надоело.
— Платон сейчас вернется.
— Да ни за что ваш Платон от такой бабы не уйдет!
— А ведь вы правы, ради его счастья можно вас потерпеть в своем доме.
— И на том спасибо, мне только диван большой нужен.
— Кровать у меня огромная, ложитесь на нее, а я на диване лягу.
Под утро проснулась Инесса Евгеньевна, спать на диване под пледом ей было неудобно. Она села на диван, сунула ноги в тапки, поправила халат, в котором так и спала из-за чужого для нее человека в квартире.
На миг ей показалось, что медведь оказался медвежатником, что он вскрыл ее сейф и скрылся. Она почувствовала дуновение ветра и тревогу в душе. Набравшись храбрости, женщина вышла в прихожую.
Дверь в комнату, где спал Степан Степанович, была плотно прикрыта. На вешалке для гостей висела его огромная куртка. На полу стояли гигантские кроссовки. Входная дверь светилась спокойствием от утренних лучей света, падающих на нее из кухни. Она бесшумно прошла по ковровой дорожке на кухню.
Степан Степанович сидел за столом и смотрел в окно.
— Степан Степанович, почему не спите?
— Меня вчера сам черт попутал, к вам ворвался. Стыдно, знаете ли, на утреннюю голову. А я ведь и не пил вчера. Простите, если можете, я сейчас уйду.
— Я не отпущу вас. Еще чего доброго к Анфисе пойдете стучать, звонить! Лучше часок здесь посидите, так надежнее.
— У меня ведь тоже есть сын, ему четырнадцать лет, я с его матерью развелся.
— Так вы нормальный человек. У вас все есть. Чего не хватает?
— Женской заботы. Люблю я женское внимание, уход, домашний уют, чистоту.
— Это всем нравиться, а чем можете оплатить женское внимание к своей особе?
В куртке, весящей в прихожей, зазвонил сотовый телефон.
Степан Степанович быстрым шагом подошел к куртке, достал из кармана телефон:
— Зинаида, привет! Почему рано звонишь? Что? Где он сейчас? Не знаешь?! Время пять утра! Ладно, еду домой, — прокричал с паузами в трубку Степан Степанович, и обратился к Инессе Евгеньевне, закрывая крышку телефона. — Инесса Евгеньевна, мне надо уйти. Сын у меня сидит под дверью. Он от матери убежал. А я тут сижу.
— Да, конечно, поезжайте. Машина у вас есть? Транспорт еще не ходит.
— Я бегом добегу, машины с некоторых пор у меня нет.
— Могу вас подвезти. Мне и самой интересно, что там с вашим сыном.
Вскоре Инесса Евгеньевна предстала перед глазами изумленного Степана Степановича. Она была в джинсах, белых кроссовках, бирюзовом джемпере, связанном поперек, а не вдоль, как обычно вяжут свитера, с ключами от машины и от квартиры, которые она быстро убрала в маленькую сумку, которую тут же повесила на плечо.
Степану Степановичу женщина в новом исполнении пришлась по душе. Они сели в золотистую машину Инессы Евгеньевны и поехали к его дому по еще пустым улицам города.
Глава 3
Мальчик сидел на школьном рюкзаке и спал под дверью квартиры своего отца. Степан Степанович нежно поднял его, открыл дверь, ведя сонного сына. Следом за ними в берлогу зашла Инесса Евгеньевна.
Однокомнатная квартира дышала запустением, легким налетом пыли. Сына Степан Степанович положил на диван и вышел к Инессе Евгеньевне.
— Спит Паша, просыпаться не хочет, — сказал шепотом Степан Степанович.
— Пусть спит. Выспится, сам все расскажет. Вы матери его позвоните, пусть не беспокоится.
— Да ни за что ей звонить не буду! Еще чего! Она позвонила мне и обо всем забыла. Пьет она, знаете ли, Инесса Евгеньевна.
— Трудный случай, тогда ему лучше у вас жить, чем с матерью.
— И я так думаю. Теперь он большой сам пусть решает с кем жить.
— Так я пойду, вы сами справитесь.
— Останьтесь, простите, но комната одна. Мы с вами посидим на кухне, пока он спит.
Инесса Евгеньевна прошла на кухню, звенящую пустотой холодильника, пылью на плите и мужской неприкаянностью.
— Степан Степанович, из чего здесь можно приготовить? У вас ничего нет!
— Я все куплю, как только магазины откроются.
— Знаете ли, — сказала Инесса Евгеньевна, непроизвольно повторяя словечко Степана Степановича. — Не люблю готовить на чужой кухне. Сегодня воскресенье, жду вас с сыном на поздний завтрак, часам к двенадцати.
— Будем, непременно придем, если Паша не заартачится.
В девять часов утра в квартире Инессы Евгеньевны раздался звонок в дверь, на пороге стоял Платон:
— Мама, у тебя все в порядке?
— Да, проходи.
— Где Степан Степанович? Анфиса спит. На кухне у нее нет никаких продуктов. Есть хочется.
— Вы померились? Улыбаешься? Значит померились. Тогда поехали вместе в магазин за продуктами, по дороге расскажу, где я сегодня была.
Они зашли в универсам, взяли корзину на колесиках и стали обходить магазин по зигзагу, собирая все на своем пути и сбрасывая в корзину.
— Мама, чего так много покупаешь продуктов?
— В двенадцать ко мне придет Степан Степанович со своим сыном, и вы приходите с Анфисой. В честь вашего примирения я всех накормлю полным обедом.
В двенадцать часов дом Инессы Евгеньевны был готов к приему гостей не без помощи Платона. Первой пришла Анфиса, она принесла торт и бутылку марочного вина. Через пять минут появились Степан Степанович и Паша. Резко увеличившаяся семья, села вокруг стола на стулья, изготовленные фирмой Степана Степановича.
Завтрак, переходящий в обед и ужин затянулся на весь день. Платон сидел с Пашей за компьютером. Анфиса мыла посуду после длительной трапезы. Инесса Евгеньевна со Степаном Степановичем разговаривали в гостиной, сидя в двух больших креслах. Между ними стоял мраморный журнальный столик, на котором стояла ваза с фруктами. Они щипали виноград, ели его, и вели беседу.
